Дракон, мы в отпуске - Андрей Любимов

В полдень служитель принес новый стул.

— Ваш еще до отпуска записали на замену.

— Я уже почти привык.

— Можете оставить оба, но старый все равно унесу.

Конрад пересел. Новый стул стоял твердо; за окном шел дождь, листы были сухими, в коридоре кто-то искал Петера. Все это было его обычным рабочим днем, с прежними обязанностями и прежним жалованьем. Закончив две страницы, он отнес их в приемную и вернулся к следующему пункту списка.

К вечеру он вернулся домой, по дороге зайдя в лавку у площади. Купил хлеб, овощи и небольшой кусок сыра. Увидел на прилавке груши, но выбрал яблоки: груши на острове были другими, а пытаться устроить Эльс посреди вейденского вечера не хотелось. Пока тушились овощи, он нарезал сыр и передвинул лампу к краю стола.

Беата постучала чуть позже назначенного времени, с бумажным свертком в руках.

— Булочки, — сказала она. — Не в качестве контроля твоего ужина. Просто пахли на всю улицу.

— Снимаю подозрения.

Он помог ей повесить плащ. В квартире сразу стало теснее и веселее: она положила сумочку на подоконник, заметила пустую вазу, спросила, открывать ли сверток сейчас, и, прежде чем он ответил, уже нашла тарелку. Конрад подвинул ей вторую.

За ужином Беата рассказывала про контору. Дора справилась со всем, но один покупатель сумел заказать полотно, которое потом трижды назвал разными словами. Беата принесла ему образцы, и он выбрал четвертый.

— Значит, три названия потрачены зря, — заметил Конрад.

— Не исключено, что он оставит их до следующего раза.

Он рассказал о принятых партиях и полученной оплате. Она довольно кивнула и спросила, удалось ли музыкантам сыграть с первого раза. Конрад поймал себя на том, что ждал именно этого обычного вопроса о сделанной работе.

После ужина она развернула маленькую афишу.

— На следующей неделе в зимнем саду устраивают вечера. Ужин, прогулка по оранжереям, музыка. Двадцать крон с человека. Я хотела предложить сходить вместе.

Конрад взял листок. Стеклянная крыша на рисунке была вдвое выше любого настоящего здания, а пальмы напоминали зеленые фонтаны. У него было достаточно денег, чтобы купить билет. Но на обычные совместные выходы до следующего жалованья он отвел двенадцать крон, и менять это решение ради красивой картинки не хотел.

— На этот месяц у меня двенадцать крон для таких прогулок, — сказал он. — И на вечер с музыкой я сейчас не хочу. Сад интересно посмотреть днем.

Беата прочитала нижние строки афиши.

— Днем можно в воскресенье. Вход четыре кроны. Без ужина.

— Такой выход мне подходит. Если тебе тоже хочется именно днем.

— Хочется увидеть растения, а не только подсветку. На ужин, возможно, пойду с Дорой. Она давно собиралась выбраться.

— Тогда на воскресенье договорились.

Он вернул афишу. Разговор занял меньше времени, чем нарезка хлеба. Конрад удивился этому, но вслух ничего не сказал. Беата положила листок в сумочку и взяла последнюю дольку яблока.

Позже они мыли посуду. Она протирала тарелки, он ставил их в шкаф. На третьей выяснилось, что полотенце почти не впитывает воду.

— Красивое, — осторожно сказал Конрад.

— И бесполезное, — подтвердила Беата. — Где ты его купил?

Он назвал лавку. Она посмотрела на вышитую полосу и засмеялась: ее контора когда-то отказалась от такой партии именно из-за качества основы. Конрад достал другое полотенце. Беата удовлетворенно потрогала край и принялась за тарелки снова.

Когда стол освободился, он переставил лампу обратно. Беата сидела рядом, грея ладони о чайную чашку, и рассказывала, как утром не нашла нужные бумаги в собственном кабинете: Дора навела слишком хороший порядок. Конрад слушал и думал, что завтра ему опять рано в палату, а ей в контору. Можно было провести еще час вместе. Он так и предложил. Беата согласилась, придвинув к себе блюдце с последней булочкой.

Через неделю после возвращения Беата закрывала контору с твердым намерением не смотреть еще раз на уже проверенную ведомость. Дора стояла у шкафа с образцами и пыталась уместить на одну полку то, что раньше занимало две.

— Это не станет уже от твоего неодобрения, — заметила Беата.

— Я проверяю. Вдруг станет.

Они перенесли легкую стопку наверх, тяжелую оставили внизу. Кладовщик уже ушел, от ворот принесли ключи, все записи на завтра были сделаны. За день Беата успела принять большой заказ, отклонить невыгодную цену и поссориться из-за неверной ширины одного образца. Последний спор закончился линейкой: победила линейка, и образец отложили для замены.

Дора погасила световой камень над столом.

— В зимний сад на ужин в четверг идем?

— Да. Я забронировала нам два места. Днем там тоже прекрасно, мы с Конрадом в воскресенье были.

— Значит, покажешь, где самые красивые растения.

— В темноте придется опознавать по горшкам.

Они заперли дверь. У ворот Дора направилась к своей улице, а Беата повернула домой. На вечер у нее не было ни заказов, ни чужих визитов: только Конрад, которого она ждала к половине седьмого. Время они выбрали два дня назад, сразу сверив его работу и ее встречи. В кармане лежала записка с покупками для дома. Беата достала ее, посмотрела и решила, что щетку для камина вполне можно купить завтра.

Конрад пришел с небольшой длинной коробкой. Беата открыла дверь и первым делом взглянула на коробку.

— Это не партии?

— Нет. Настольные кегли.

Он снял крышку. Внутри лежали девять аккуратных деревянных фигур и два шарика.

— Ты приносишь в приличный дом шум? — спросила она.

— Могу унести обратно.

— Уже поздно. Я заинтересовалась.

За ужином они обсудили, что будут делать после. Можно было пройтись по набережной, но за окнами шел дождь, и Беате не хотелось снова надевать плащ. Конрад признался, что принес кегли именно на такой случай, а для прогулки у него не было ни одной столь же убедительной коробки.

Беата накрывала в маленькой столовой, которой пользовалась чаще парадной. Два световых камня под матовым стеклом давали ровный теплый свет. На ужин были запеченная рыба, картофель и густой соус с травами. Конрад попробовал соус и попросил передать повару похвалу, если повар не она.

— Не я. Сегодня готовили без моего участия.

— Тогда похвалю точно.

Конрад рассказал о своем новом стуле и смешном замечании Петера.

Беата в ответ вспомнила, как заказчик утром хвалил плотность ткани, а потом попросил сделать ее легче, не меняя ни толщины, ни прочности. Конрад выслушал до конца.

— И что вы ему предложили?

— Другую ткань. Он пока думает.

— У нас иногда просят