Призрачная невеста - Шелби Махёрин

– А ты? – спросил он.

– Я…

Очередной порыв ветра донес до меня слабый запах гнили. Я отшатнулась.

– Восставшие.

Михал кивнул.

– Что еще ты чувствуешь? Сосредоточься на запахе.

– Но я не могу…

– Можешь, – жестко сказал Михал.

«Как ты захочешь, так и будет».

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь уловить этот слабый тлетворный запах и понять, откуда он шел. Но здесь было так много других запахов – слишком много, и они просто ошеломляли. Лишь через несколько секунд я смогла успокоиться и пробиться сквозь соль, пот и вонь гавани. И внезапно…

«Трое».

Я распахнула глаза при первом порыве запаха: резкого, тяжелого, металлического. Клыки у меня внезапно обнажились.

– Кровь, – сказала я, когда ко мне наконец пришло понимание. – Я чувствую запах крови и оживших мертвецов.

Мы прошли по тропе до конца гавани.

За поворотом у последнего здания – приткнувшего между грязным пабом и открытым морем – три восставших нависли над перепуганной парой. Даже стремительно мчась, хотя и едва поспевая за Михалом, я подмечала каждую деталь представшей картины: распухшие тела мертвецов, одежду пиратов, воду, стекавшую с покрытой пятнами кожи.

«Утопленники», – с тревогой поняла я.

Видимо, моя кровь пробудила их, и они восстали из морских глубин.

Михал отшвырнул мертвеца от мужчины – тот был тяжело ранен, кровь текла из разодранного живота и ноги, – а я бросилась к женщине, прятавшейся за бочкой мятного ликера и сжимавшей изувеченную руку. При виде меня ее глаза расширились еще больше.

– Господи боже, – прошептала она.

Слишком поздно я осознала, что плащ Михала распахнулся, и из-под него показалась окровавленная сорочка, а обнаженные клыки были длинными и острыми.

– Уходи отсюда, Селия! Бери ее и беги!

Крик Михала побудил меня действовать.

Прикрыв рот рукой, я схватила женщину и оттолкнула другого мертвеца. К горлу подкатила желчь, когда его плоть лопнула от моего удара.

«Не дыши».

Я безумно повторяла эти слова, унося женщину прочь от побережья.

«Не дыши, не дыши, не дыши…»

– Ты, – прорычал последний восставший.

В его водянистых глазах что-то промелькнуло, словно он узнал меня. Мертвец схватил меня за волосы и отбросил назад. Боль пронзила голову. Я охнула – дыхание перехватило, – от запаха раны женщины горло обожгло. Однако было уже не так больно, как раньше, потому что во мне текла кровь Михала. Она притупила боль, придала мне сил, и с проклятиями я схватила восставшего за распухшее запястье и яростно выкрутила ему руку. Он тут же отпустил меня, и я вместе с женщиной помчалась через гавань. Женщина кричала – так громко, что могла бы пробудить всех мертвецов в королевстве, – и сжимала мне шею, словно тисками.

Но я поняла, что она цеплялась за меня, только когда пробежала несколько улиц и опустила ее на землю.

– Вампир!

Ее крик разорвал тишину сада… где-то на Восточной стороне, судя по декоративному кустарнику. В слепом ужасе она схватилась за локоть, замотала головой и попятилась в трельяж мертвых роз.

– Это вампир! Пожалуйста, помогите мне! Прошу, пожалуйста, – прошептала она совсем тихо уже мне. – У меня д-дети.

Словно осознав, что совершила роковую ошибку, она распахнула глаза от страха. Начала искать какое-нибудь оружие против меня. Внутри у меня все перевернулось: как знакома была эта картина, как жестоко было наваждение. Как часто я испытывала такой же ужас? Сколько раз я не могла защитить себя?

– Не забирай их! Наша… наша кровь невкусная…

– Я не причиню вам вреда. – Дрожащими руками я медленно поправила плащ, скрывая доказательства своей лжи. – Это совсем не то, чем кажется…

Женщина, однако, не слушала меня. Ее не волновали мои объяснения. Как только я коснулась пальцами застежки, она побежала обратно – возможно, к раненому мужу или детям.

Я смотрела ей вслед с тяжелым сердцем.

Она боялась меня не меньше, чем оживших мертвецов, а может, даже больше.

– Да не бери в голову, – раздался голос.

Вздрогнув, я обернулась, и все беспокойство за женщину тут же исчезло. Из-за изгороди вышел Фредерик, и у меня перехватило дыхание.

– Ну, здравствуй, сестренка. – Он обнажил зубы в свирепом оскале. – Скучала по мне?

По спине у меня побежал холодок.

В последний раз, когда я видела его, он расколол мир надвое ради любви. Однако сейчас его глаза ярко блестели вовсе не от любви. Нет. В них горела жгучая ненависть, и я отшатнулась. Почему он рискнул прийти в этот сад мертвых роз, когда его повсюду искали шассеры?

– Что ты здесь делаешь, Фредерик? – настороженно спросила я.

– А сама как думаешь?

Он кивнул куда-то себе за спину, а там…

Стояла моя сестра.

Что ж, Миле вовсе не нужно было искать ее. Она сама нашла меня.

Кажется, земля начала уходить у меня из-под ног, когда я увидела ее, призрака из моих самых страшных кошмаров. Только вот она не была призраком. Нет, Филиппа Трамбле была так же реальна, как и я, и черные швы на ее щеке тоже были вполне настоящими. Я в ужасе на нее посмотрела. Зрение у меня стало острее. Теперь я видела все, что не заметила, когда мы были в гроте.

Видела… как противоестественно она выглядела.

Конечно, я знала, что Фредерик похитил ее труп из гробницы, снял с нее проклятие крови, которое на нее наложила Моргана, и пришил к ней части тел других людей, но я даже не осознавала, насколько все было плохо. Как я не догадалась? Почему не подготовилась? Когда Моргана заперла меня в гробу с Филиппой незадолго до Маскарада Черепов, тело сестры уже разлагалось. Даже магия Фредерика не смогла исправить это.

Теперь на меня смотрело лицо хтонического божества: половина сестры и половина незнакомки. С левой стороны от швов ее кожа была гладкой и белой, как слоновая кость, изумрудный глаз и черная бровь. С правой же ее кожа была чересчур бледной – как у меня, – а глаз принадлежал кому-то другому. Не зеленый, а темно-карий, почти черный, и бровь была светлее волос.

«Тоже украдена у кого-то».

На Филиппе было белоснежное платье с прозрачными рукавами, словно она совсем не чувствовала холода, в волосах – изящная серебряная заколка. Бриллианты выглядели как льдинки. Как подснежники в зимнем дворце.

«Она без перчаток, – внезапно поняла я. – Я была права».

Невольно я перевела взгляд на ее живот.

– Она по-прежнему мертва, – сказала Филиппа.

В ее голосе не было никаких ноток эмоций, никаких чувств.

Я вздрогнула. Три простых слова.