Мастер теней и его пленница - Эла Завейская

Дэвиан поворачивается к ней всем телом.

— Обычай, Мастер Теней, — говорит Дайрон и уходит за трон, в темноту.

Комнату мне дают в восточной галерее. Стены из чёрного камня, кровать широкая, на столике кувшин с водой и чаша с сушёными ягодами. Ягоды я отодвигаю на край стола.

Где комната Дэвиана, я знаю без гхолы: второе сердце стучит за стеной, у самой моей кровати.

Я вынимаю из волос гребень Морвен и кладу его на столик, раздеваюсь и ложусь.

След на шее горит. Я трогаю его пальцами, и под пальцами стучит кровь.

Его желание приходит ко мне сквозь камень.

Я чувствую его низом живота раньше, чем головой. Оно тяжёлое и тянет меня к стене. Он лежит совсем рядом, за чёрным камнем, и хочет меня так, что у меня сводит бёдра.

Я поворачиваюсь на бок и кладу ладонь на стену. Камень холодный.

С той стороны на камень ложится его ладонь. Я чувствую её своей ладонью, сквозь стену: его холодные пальцы лежат напротив моих.

«Ты тоже маешься», — думаю я.

«Я лежу и смотрю на эту стену, — отвечает он. — И выбираю камень, через который пройду быстрее».

«Обычай».

«Обычай я чту. Стену чтить я не обещал».

Я смеюсь в подушку. Я хочу его, он хочет меня, и через связь желание передаётся от одного к другому и с каждым разом становится сильнее. Я свожу колени. Он рычит у меня в голове, низко, сквозь зубы.

Я трогаю метку на шее, прижимаюсь к стене лбом. Камень холодит кожу, а под кожей у меня горячо. Его ладонь с той стороны давит сильнее, и я давлю в ответ.

«Скажи: я твой», — шепчу я в связь.

Он медлит. Под рёбрами тяжело стучит второе сердце.

«Я твой».

За стеной скрипит кровать: он поворачивается на бок, ближе к камню.

«Я твой, — говорит он ещё раз. — Спи».

Я сплю урывками. Каждый раз, когда я просыпаюсь, его ладонь лежит на своём месте, с той стороны камня, напротив моей.

Утром в дверь стучат.

На пороге стоит Лисаэль с веером. Я смотрю на её уши. Кончики спокойны.

— Светлый Принц прислал послов, — говорит она. — Они будут на балу. И просят танца с Кровью Первых.

— Каким образом они сюда добрались? — спрашиваю я. — Эллиан ведь до сих пор ищет дорогу в Подземье.

— Торговыми ходами, как и другие его люди, — отвечает Лисаэль. — Король разрешил посольству войти во дворец. До рассвета они пользуются правом гостя.

— Значит, врагов здесь принимают с почестями?

— Послов принимают, наземница. Воинов — нет.

Ева

От Чаши Праматери остался расколотый камень у подножия трона, и воздух над ним дрожит. Такую же дрожь я помню над нашей Чашей, на ледяном постаменте. Воздух дрожал в ту ночь, когда Вариус резал мне палец.

Камень серый, мне по пояс. Трещина делит его от макушки до основания, и половины чуть разошлись. Лежит он в круглой выемке из чёрного стекла, ниже пола. К ночи гхолы приглушают руны на своде, и фиолетовый свет падает на обсидиан пятнами.

Лисаэль стучит в мою дверь за час до полуночи. Я закалываю волосы гребнем Морвен на ходу. Дэвиан выходит из соседней комнаты одетым, с ножами на поясе. Он тоже лежал и смотрел в потолок.

Всю дорогу по пустым галереям Лисаэль молчит. У помоста она складывает веер.

— Король ждёт ответа до бала, — говорит она. — Посол Светлого Двора просит танца с Кровью Первых.

— Ответ — нет, — говорит Дэвиан.

— Ответ — да, — говорю я.

Он поворачивает голову. Глаза у него чёрные целиком, и в каждом горит фиолетовая точка от рун.

— Посол просит меня, — говорю я. — Значит, отвечаю я.

— Он просит руку, — говорит Дэвиан. — Я знаю, чего хочет его принц.

— Пусть хочет. Я разберусь с этим.

— Отказ гостю на балу — оскорбление, — говорит Лисаэль. — Оскорблённый гость вправе требовать ответа у хозяина дома.

— Пусть требует у меня, — говорит Дэвиан.

— Ты собираешься драться с послом на балу у дроу? — спрашиваю я.

— На балу у дроу кровь проливать запрещено, — говорит Лисаэль.

— Бал кончается на рассвете, — говорит Дэвиан.

Лисаэль касается губ кончиком веера. Я смотрю на её уши. Серебряные кольца висят ровно.

— Королю я передам «да», — говорит она. — А теперь посмотрите, за что вы просите союза.

Веер обводит камень.

— Когда Чаша Праматери раскололась, сила ушла из камня.

— Куда? — спрашиваю я.

— В королеву. Замок между мирами теперь — она.

Тени Дэвиана стекают с его сапог, ползут к выемке и замирают на краю чёрного стекла. Сам он стоит на месте.

— Какой замок? — спрашиваю я.

— Тот, что запер Врата, когда миры разделили. Замок стоит внизу, скважина — наверху. — Лисаэль переводит взгляд на Дэвиана. — То, что ваш Двор зовёт Чашей, — это Слеза Праматери, малый сосуд, скважина. Ваш Двор ставит её на лёд и кланяется ей.

— А в Зале Эха я видела корень в кольце льда, — вспоминаю я. — Это тоже часть замка?

— Не замка. Зимы. — Лисаэль проводит закрытым веером по краю расколотой Чаши. — Внизу, под дворцом, хранится Корень Зимы. Старая легенда говорит, что он может снять печать, наложенную на зимние роды. Только сам он не проснётся: ему нужен открытый Порог, воля Ключа и согласие той, кто держит замок.

— Значит, вы знаете, как вернуть Зиме детей?

— Я знаю, что рассказывают старые камни. Никто из живущих не видел пробуждения Корня. — Она убирает веер. — И пока Порог закрыт, проверять легенду бессмысленно.

— А ключ? — спрашиваю я.

— Кровь. — Лисаэль раскрывает веер и тут же закрывает. — Слеза отзывается на каждую кровь. Чужая оставляет царапину на замке, и королева чувствует каждую такую попытку. Но одна капля ещё не открывает дорогу. Она только позволяет замку узнать кровь.

Она касается веером ключицы.

— Холодом. Вот здесь.

Рука Дэвиана поднимается к вороту и замирает на полпути. Под рубашкой, в начале его рубца, сидит холод. Я знаю это место губами.

— Девяносто одна трещина, — говорю я. — В Зале Эха. Камень плакал каждую ночь с конца лета.

— Камень плакал за неё, — говорит Лисаэль.

— Что вы говорите над мёртвыми?

Она отвечает сразу, ровным голосом, заученным с детства:

— Все вышли из Чаши и все в неё вернутся.

Дэвиан переводит взгляд с Лисаэль на расколотый камень.

— Её вернули туда, откуда она пришла, — говорит он.

Он произносит это без запинки, голосом Совета. Эти слова Двор