Попаданка. Мой гарем — мои правила - Вика Пламя

Я отвечала ему так же. Медленно. Нежно. Яростно. Я целовала его шрамы. Его лицо. Его губы. Его руки. Его грудь. Я хотела запомнить его. Всего. Каждую черту. Каждый вздох. Каждый стон.

Он что-то шептал. На эльфийском. Тихо. Быстро. Слова текли, как река, как молитва, как клятва. Я не понимала их. Но чувствовала. Каждое слово. Каждую интонацию. Каждую паузу. Это была клятва. Настоящая. Навсегда.

Он вошёл в меня медленно. Очень медленно. Глядя в мои глаза. И я почувствовала, как он заполняет меня. Не только тело. Душу. Сердце. Всё. Он двигался медленно. Долго. Как будто хотел, чтобы это длилось вечно. Как будто хотел остановить время. Как будто хотел умереть здесь. Во мне. Со мной.

Я обвила его ногами. Прижала к себе. Крепко. Так, что он не мог двинуться. Так, что он не мог уйти. Он застонал. Громко. Отчаянно. И ускорился. Яростно. Нежно. Одновременно. Как будто хотел разорвать меня. И сохранить. Как будто хотел уничтожить. И спасти.

Я кончила первой. С криком. С его именем на губах. И он кончил следом. Резко. Сильно. С рычанием. Его семя наполнило меня. Горячее. Густое. Живое. И вместе с ним — магия. Его магия. Она потекла в меня. Через его семя. Через его кожу. Через его дыхание. Она наполнила меня до краёв. До кончиков пальцев. До корней волос. И я почувствовала, как стала сильнее. Намного сильнее.

Он лежал на мне. Тяжело дышал. Его лицо было мокрым от слёз. Моё тоже. Он поднял голову. Посмотрел на меня. И улыбнулся. Горько. Устало. Но настоящей улыбкой.

— Теперь мы связаны навсегда, — прошептал он. — Даже если я умру. Даже если ты умрёшь. Даже если мир рухнет. Ты будешь чувствовать меня. Всегда. Здесь. — Он коснулся моей груди. Там, где сердце. — И здесь. — Он коснулся моего живота. Там, где его семя. — И здесь. — Он коснулся моего лба. Там, где мысли. — Всегда.

— Всегда, — повторила я.

Мы лежали у камина до рассвета. Не спали. Просто лежали. Смотрели друг на друга. Запоминали. Прощались. А когда первые лучи солнца коснулись пола, он встал. Оделся. Молча. Медленно. Как будто каждое движение причиняло боль.

У двери он остановился. Обернулся. Посмотрел на меня. В его глазах было столько всего, что я не могла дышать.

— Я вернусь, — сказал он. — Я обещаю. Я вернусь. И тогда… тогда мы будем вместе. Навсегда.

— Я буду ждать, — сказала я. — Всегда.

Он кивнул. Развернулся. И вышел. Дверь закрылась. А я осталась стоять. Одна. В библиотеке. У камина. С его магией в крови. С его семенем в теле. С его клятвой в сердце.

Я не плакала. Не могла. Просто стояла. Смотрела на дверь. И ждала. Знала, что он не вернётся. Не сейчас. Может, никогда. Но ждала. Потому что он обещал. А я верила. Впервые за всё время. Верила.

А потом дверь открылась. И он вошёл. Бледный. С глазами, полными слёз. С мечом в руке. Он бросил меч на пол. И упал на колени. Прямо там. На пороге.

— Я не могу, — сказал он. — Я не могу уйти. Я не могу тебя оставить. Я не могу…

Я подошла к нему. Села рядом. На пол. Взяла его голову. Положила на свои колени.

— Тогда останься, — сказала я. — Останься. Со мной. Навсегда.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. И улыбнулся. Настоящей улыбкой. Тёплой. Живой.

— Останусь, — сказал он. — Навсегда.

И я знала, что теперь всё будет по-другому. Что эльфы придут. Что будет война. Что будет смерть. Но я знала и другое. Что мы вместе. Все. И что мы победим. Или умрём. Но не сдадимся.

Потому что я Госпожа. Настоящая. И я не отдам своих. Никому. Никогда.

Я кивнула и посмотрела на своих — на рыцаря, на орка, на мальчиков, на новых, на всех, кто был со мной, кто верил в меня и кто готов был умереть за меня.

— Тогда начнём, — сказала я.

Битва была жестокой.

Эльфы ударили одновременно с двух сторон, как и предсказал Лианель, но мы были готовы: рыцарь возглавил оборону главных ворот, орк встал на восточной стене, мальчики метали камни, новые держали щиты, а я стояла в центре двора и ждала. Я ждала, когда они прорвутся, когда их станет слишком много и когда мои начнут падать, — и тогда я использовала магию.

Я закрыла глаза, собрала всё, что было внутри: всю страсть, всё желание и всю любовь, которую я чувствовала к своим, — и выпустила её волной, горячей, тяжёлой и живой. Поле накрыло эльфов, и я видела, как они останавливаются, как их лица меняются, как ярость уходит из их глаз, а её место занимает что-то другое, чего они не понимали и не могли контролировать. Они начали набрасываться друг на друга прямо там, на поле боя, забыв о нас, о войне и обо всём, — остались только желание, страсть и голод.

Я смотрела на это и чувствовала, как магия наполняет меня до краёв, до кончиков пальцев и до корней волос, и она росла с каждым их стоном, с каждым криком и с каждым оргазмом.

А потом я пошла в шатёр генерала.

Он был один, стоял над картой и смотрел на неё, а когда я вошла, поднял голову медленно и спокойно, как будто ждал меня.

— Графиня Анна, — сказал он ровным голосом без эмоций. — Я знал, что ты придёшь.

— Тогда ты знаешь, зачем, — сказала я.

Он чуть улыбнулся холодно и опасно.

— Ты хочешь меня убить, — сказал он. — Но ты не убьёшь, потому что ты не такая. Ты не можешь убивать. Ты можешь только любить. И это твоя слабость.

— Нет, — сказала я. — Это моя сила.

Я подошла к нему близко, так, чтобы он чувствовал моё дыхание и видел мои глаза, подняла руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Ты хочешь меня? — спросила я.

— Нет, — сказал он.

— Врёшь, — сказала я.

Я использовала магию — не боль и не страх, а желание, чистое и голодное, и оно текло из меня в него через пальцы, через кожу и через дыхание.