Попаданка. Мой гарем — мои правила - Вика Пламя

— Госпожа, — выдохнул он. — Я не… я не заслуживаю…

— Заслуживаешь, — сказала я. — Ты заслуживаешь всего. Ты слышишь? Всего.

Я целовала его долго, очень долго, не торопилась, не причиняла боль и не требовала, я просто была рядом, просто любила и просто прощала. А потом я села на него сверху, взяла его член и ввела в себя медленно и осторожно, и он застонал громко и отчаянно, его тело выгнулось, его руки дёрнулись, но верёвки держали. Я двигалась медленно, очень медленно, глядя в его глаза, и видела, как он борется с собой, со своей виной и со своей любовью, и видела, как он плачет. Но это были не слёзы боли, а слёзы облегчения, слёзы чего-то, что он держал внутри слишком долго.

— Я прощаю тебя, — шептала я. — Слышишь? Прощаю. За всё. За письмо. За меч. За страх. За всё. Ты мой. Навсегда.

Он кончил резко и сильно, с рыданием, его тело содрогнулось, его семя наполнило меня, горячее и живое, и он кончил от моей доброты, от моей любви и от моего прощения — и сломался окончательно.

Я отвязала его, и он прижался ко мне крепко, так, что я не могла дышать и не хотела дышать, и прошептал:

— Я твой. Навсегда. Никогда не предам. Никогда. Клянусь.

— Знаю, — сказала я. — И я твоя. Всех вас. Навсегда.

Мы лежали в темноте и тишине, в нашей крови, смешанной, живой и горячей. Он уснул в моих объятиях впервые спокойно, без кошмаров и без страха, а я лежала рядом, смотрела на его лицо, на его шрамы и на его слёзы, которые ещё не высохли, и думала о том, что завтра будет битва, настоящая, и что мы можем не выжить. Но я знала, что мы будем драться до конца, потому что мы вместе, все, навсегда.

А утром пришёл гонец с письмом от совета графинь. Они шли с армиями, с магией и с жрицами, и они будут здесь через день. Я прочитала письмо медленно, дважды и трижды, а потом улыбнулась зло, голодно и свободно.

— Что там? — спросил рыцарь, который стоял рядом и смотрел на меня, и в его глазах была решимость.

— Война, — сказала я. — Настоящая. Не на арене и не по правилам. Насмерть.

Он кивнул медленно и благоговейно.

Эльфийский посол не получил ответа, и это решило всё. На рассвете разведчики принесли весть: эльфийское войско вышло из леса и встало лагерем в трёх милях от замка. Не нападали. Ждали. Но и не уходили. А ещё они привели с собой старейшин, и те требовали встречи с Лианелем. Не со мной. С ним.

Я нашла его в библиотеке. Он сидел за столом, но не читал. Просто смотрел в окно, и в его серебряных глазах было что-то, чего я не видела раньше. Не страх. Не боль. Что-то хуже. Обречённость.

— Ты знаешь, зачем они пришли? — спросила я.

— Знаю, — сказал он тихо. — Они предлагают мне трон. Моего отца нет. Совет старейшин готов признать меня королём. Но есть условие.

— Какое?

Он обернулся и посмотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что у меня сжалось горло.

— Я должен вернуться, — сказал он. — Один. Без тебя. Без людей. Без этой жизни. Я должен забыть всё, что было здесь, и стать тем, кем они хотят меня видеть.

— А если ты откажешься? — спросила я.

— Тогда они уничтожат замок, — сказал он ровно. — Всех. Тебя. Мальчиков. Орка. Рыцаря. Всех, кто мне дорог. Они не оставят камня на камне. Потому что для них ты — не Госпожа. Ты — самозванка. Ты — угроза. Ты — то, что нужно стереть.

Я молчала. Смотрела на него. На его белые волосы. На его тонкие губы. На его руки, которые сжались в кулаки на столе.

— И что ты хочешь? — спросила я.

Он встал. Подошёл ко мне. Близко. Так, чтобы я чувствовала его дыхание. Чтобы видела его глаза.

— Я хочу быть с тобой, — сказал он. — Больше всего на свете. Но если я не вернусь к своим — они уничтожат этот замок. И тебя. И всё, что мы построили. Я должен уйти.

— Хорошо, — сказала я.

Он вздрогнул. Посмотрел на меня. В его глазах было непонимание.

— Что? — переспросил он.

— Ты свободен, — сказала я. — Иди. Я не держу тебя. Никогда не держала. Ты мой не потому, что я тебя держу. А потому, что ты сам выбрал. И теперь ты снова выбираешь. И я принимаю твой выбор.

— Ты… — он запнулся. Сглотнул. — Ты отпускаешь меня?

— Да, — сказала я. — Но знай: если ты вернёшься, я приму тебя. Всегда. Если нет — я буду помнить тебя. Всегда. Ты был моим. И останешься. В памяти. В сердце. В крови.

Он смотрел на меня долго и молча, и в его глазах блестели слёзы. Настоящие. Первые. Я видела, как они собираются в уголках, как дрожат ресницы, как он пытается их сдержать.

— Я не хочу уходить, — прошептал он. — Я не хочу тебя оставлять. Я не хочу…

— Знаю, — сказала я. — И я не хочу. Но ты должен. Ради всех. Ради меня. Ради себя.

Он опустился на колени. Прямо там. На холодный каменный пол. Обхватил мои ноги. Прижался лицом к моему бедру. И замер. Просто замер. Как будто пытался запомнить это. Запомнить меня. Запомнить всё.

— Останься на одну ночь, — сказала я. — Одну ночь. А утром — иди. Если сможешь.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. И кивнул.

Мы не пошли в мою комнату. Мы остались в библиотеке. На полу. На шкурах. У камина. И это была самая долгая ночь в моей жизни.

Он целовал меня медленно. Очень медленно. Как будто боялся, что я исчезну. Как будто хотел запомнить каждый сантиметр моей кожи. Мои губы. Мою шею. Мою грудь. Мой живот. Мои бёдра. Всё. Каждый изгиб. Каждую родинку. Каждый