Мастер теней и его пленница - Эла Завейская

— Принято, — шепчет Шайра от стены.

Я облизываю губы.

— Авелин, — говорю я.

Дэвиан замирает. Тени на щиколотках сжимаются.

— Ты отдаёшь мне своё имя сама, — говорит он.

— Сама. Так меня звала бабушка. Теперь оно и твоё.

Он молчит долго. Желвак ходит у него под кожей.

— У меня есть только Дэвиан, — говорит он. — Это имя мне дали в лечебнице. Настоящее лежит подо льдом. Найдёшь его — оно твоё.

— Ты обещаешь?

— Да.

Шаг через трещину мы делаем вместе.

Из глубины мне в ступни бьёт холод и тут же пропадает: Дэвиан ловит меня за талию, и я впечатываюсь в него, тело к телу. Он ледяной. Я горю. Повязка у него на рёбрах шершавая, и я ощущаю её и животом, и порезом под ней.

Его пальцы холодят мне поясницу, а поясница обжигает ему пальцы, и обе стороны достаются мне.

— Дэвиан…

— Да. — Голос у него хриплый. — Всё. Твоё и моё.

Он целует меня. Сначала осторожно, над трещиной, над пустотой. Потом запускает руку мне в волосы, запрокидывает мне голову, и осторожность кончается. Он целует жадно, из груди у него поднимается рык, и этот рык отдаётся у меня в рёбрах и снаружи, и изнутри.

Обряд на равных. Это я помню. И первой протягиваю ладони.

— Моя очередь, — говорю я.

Наши пальцы смыкаются над трещиной в Чаше. Второе сердце под рёбрами ускоряется, а затем входит в такт моему. Через связь я чувствую его тепло, его силу — и вдруг холод, который стоит у него под ключицей.

Страх. Не за себя — за меня.

Я опускаю глаза на рубец.

— Что это?

— Клятва, которую я дал Совету. Спроси — и отвечу.

Я молчу. Мы только что выбрали друг друга перед камнем и свидетельницей. Если сейчас услышу всё, эти слова уже нельзя будет забрать обратно.

— Наверху, — говорю я.

— Ева…

— Наверху. И я сама задам вопрос.

Он кивает. Я снова сжимаю его ладони — не чтобы удержать, а чтобы он почувствовал мой выбор.

В голове звучит его голос, без звука, только для меня: «Авелин».

Шайра всё это время стоит у стены.

В дверь стучат.

— Наверху прошла неделя, — говорит Моррис из-за двери. — Поздравляю. Выходите.

Дэвиан быстро одевается, собирает ножи у входа, прячет их один за другим и поправляет ремень. Ключи от моей квартиры возвращаются в его нагрудный карман.

Я надеваю плащ и прячу осколок обратно под левую манжету.

Шайра подходит ко мне.

Она встаёт совсем близко. Над вуалью у неё тёмные глаза, и в них отражаюсь я, растрёпанная, с искусанной шеей.

— Ты хочешь домой? — спрашивает она.

Спрашивает она шёпотом, ровным, за которым не слышно голоса.

Я думаю о квартире на седьмом этаже, о чайнике, о бабушкиной даче и о ключах, которые сейчас звякают в кармане у мужчины за дверью.

— Уже сама не знаю, — говорю я.

Шайра смотрит на меня долго.

— Одна женщина когда-то выбрала Тьму, — говорит она. — Тебе тоже придётся выбирать.

— Какая женщина?

Пальцы в перчатке ложатся на глухой ворот. Шайра наклоняется к самому моему уху, и шёпот становится ещё тише.

— Кто назовёт королеву не вовремя, тот её убьёт.

Она отступает к стене, на своё место, между нишей и пустым троном.

Я стою со шнурком в пальцах и думаю о Лисаэль с дырой в плече, о короне из теней, о светлых в серых плащах поверх золота, которые охотились за королевой и подстрелили подставную. О том, сколько ртов сейчас хотят произнести одно имя.

Дэвиан возвращается в нишу. Рубашка у него распахнута до пояса, ремень ножен он застёгивает на ходу. Он встаёт у Чаши, между половинами, над трещиной.

— Идём, — говорит он. — Моррис торопит.

Я делаю шаг к нему.

Второе сердце под рёбрами начинает биться в такт моему и замирает там. У меня в груди раздаётся щелчок, и связь замыкается.

Из трещины поднимается голос, низкий, на весь зал:

— Двое.

Шайра у стены вздрагивает.

Я смотрю на Дэвиана, на его грудь в распахнутой рубашке.

Вокруг рубца у него проступает иней. Он ползёт от ключицы вниз по краю шрама и блестит в свете грибов.

Дэвиан опускает голову, видит иней и застёгивает рубашку раньше, чем я успеваю спросить.

Ева

Мы покидаем Подземье без королевы, с тайной связью и с инеем на его груди.

Рубашку Дэвиан застёгивает до горла. Я кладу ладонь ему на грудь поверх ткани, и холод проходит сквозь шёлк мне в пальцы. Через связь он приходит ещё раз, изнутри: ледяная точка под ключицей и белая полоса вниз по рубцу.

— Тебе холодно, — говорю я.

— Холодно.

— Что у тебя на груди?

— Иней.

— Откуда?

Дэвиан накрывает мою ладонь своей. Пальцы у него ледяные.

— Ты сказала: наверху, — говорит он. — Наверху я отвечу.

Я убираю руку. Трусиха с отличной памятью. Я дую ему на пальцы и прячу их себе под плащ, к рёбрам. Он вздрагивает. Тени обвивают мне щиколотки и остаются там.

— Грей, — говорит он тихо.

В тронный зал входит Дайрон. Он поднимается по ступеням и садится на свой трон. Второй трон пустует, и левую руку король кладёт себе на колено. Лисаэль встаёт у подножия, рука на перевязи, веер закрыт.

— Камень сказал «двое», — говорит Дайрон. — Весь дворец слышал. Красивых речей от меня не дождётесь, так что перейду к делу. Королева не покидает Подземья до рассвета после Долгой ночи, а попытка у вас одна.

Говорит он Дэвиану, а смотрит поверх наших голов, на дверь, где ждут Моррис и Шайра.

— Я помню условия, — говорит Дэвиан. — И свою клятву найти виновного тоже.

— Помни. — Дайрон чуть наклоняет голову. — Клятвы фэйри я люблю. Они честнее моих.

Лисаэль у подножия трона раскрывает веер и прячет за ним улыбку.

* * *

Моррис ведёт нас к кругу короткой дорогой.

— Вниз вы шли длинной, потому что искали, — говорит он. — Наверх Дикое Племя ходит норами. Час здесь, полдня там. Короткую дорогу оплатил король дроу. Он хочет, чтобы вы успели.

— Куда успели?

— Этого король не сказал. Я промолчал и поэтому до сих пор жив.

Шайра идёт за нами. Я то и дело оглядываюсь на неё.

— Шайра тоже наверх? — спрашиваю я.

— Она хочет посмотреть на вашу Слезу, — говорит Моррис.

Шайра молчит. Пальцы у неё на вороте.

Сумку я забираю у Морриса на ходу. Гребень Морвен разворачиваю