Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд

— Э-э-эндже-е-ел-л-л.

Я знала этот голос. Моя кровь превратилась в лед, когда эта невозможная, противоестественная фигура двинулась на меня. Луна наконец пробилась сквозь тучи, озарив сцену подобно адскому прожектору, и высветила кривую, рваную, пустую чашу того, что осталось от его черепа. Его рот был дико разинут, а сверкающие капли воды лениво и плавно капали с грязной марлевой повязки на его правом предплечье.

Нет. Это не мог быть Джадд. Это просто ночной кошмар. Единственное логичное объяснение. Чертовски жуткий, пугающий, слишком реалистичный ночной кошмар. Не было ни единого шанса в адском пекле, чтобы мой вчерашний укус сотворил вот это существо с развороченной башкой. Создать зомби — это сложнейший процесс. Это не может произойти от одного укуса!

Или всё-таки может? Ужас ледяными иглами прошил мои вены, когда я вспомнила, как Филип обратил двоих сабертоновских охранников обычным укусом. Но это стало возможным только потому, что его собственный паразит был поврежден. Да и те двое вышли дефектными, нестабильными. Не настоящими зомби.

Так что же за херня стояла передо мной?

Восставший из мертвых Джадд сделал еще один шаг по воде, окончательно вытряхнув меня из ступора. При каждом его движении вода выплескивалась через рваные края его черепа — точь-в-точь как у ребенка, который пытается нести слишком полную миску супа.

«Он нашел меня», — осознала я с ошеломленным изумлением. Похоже, тот бред, который я вешала ему на уши у трейлера, оказался ни хрена не бредом. Каким бы зомби он ни стал, он как-то умудрился подключиться к этой странной ментальной связи «зомби-мамаша — зомби-детеныш» и безошибочно вычислил меня в самых глухих дебрях этих болот. Это выглядело бы даже мило и трогательно, если бы не тот досадный факт, что он был ходячим кошмаром, который еще при жизни являлся конченым, убивающим людей куском дерьма.

Я выстрелила дважды, один за другим, яростно шипя от досады, когда он даже не покачнулся.

— Э-э-эндже-е-ел-л-л. — Он вытянул руки в мою сторону, скрючив пальцы на манер когтей, и продолжал сокращать дистанцию. С пересохшим ртом я нажала на спуск еще трижды, грязно выругавшись, когда на четвертый раз оружие лишь сухо щелкнуло. Патроны закончились, а мне удалось лишь пробить в его груди дыру размером с кулак. Черт бы его побрал, у этого парня отсутствовала добрая половина его гребаного мозга! Как это вообще возможно?!

Ответ открылся мне, когда лунный свет со всей отчетливостью озарил розово-серые комки внутри его расколотого черепа. Среди этих комков красовался абсолютно целый, неповрежденный мозжечок — критически важный отдел мозга, который отвечает за координацию и мышечный контроль. Это объясняло, как он умудряется двигаться — ну, более-менее. Но говорить?! Я же лично сожрала его большие полушария! Какая бы чертова зомби-инфекция или паразит ни сидели сейчас внутри него, они помогали ему способами, которые я даже представить себе не могла.

И теперь мне нужно было срочно придумать, как эту тварь окончательно отключить.

Я вскочила на ноги и попятилась, когда он, шатаясь, выбрался на островок.

— Джадд! — закричала я, втайне надеясь, что у него в башке уцелело хоть несколько нейронов, способных внять голосу разума. — Тебе нужно остановиться!

Ой, да кого я, к черту, обманывала. У него и при жизни-то никогда не водилось нейронов, склонных к здравому смыслу, а уж после того, как я сожрала большую часть его мозга, и подавно.

Губы Джадда обнажили зубы в крысином оскале, и он замахнулся на меня в неуклюжем ударе. Я с легкостью уклонилась, после чего с размаху приложила его прикладом винтовки по челюсти. Его голова дернулась в сторону, но тут же повернулась обратно прямо ко мне лицом. Его глаза жутко и хаотично метались во всех направлениях в каком-то безумном, несфокусированном танце, но меня не покидало стойкое ощущение, что он прекрасно видит всё вокруг. Он сделал еще один выпад, на этот раз ощутимо быстрее. Похоже, глубоко внутри этого уцелевшего куска мозга вовсю перестраивались новые нейронные связи, и это мне ни хрена не нравилось. Особенно с учетом того, что я, судя по всему, в целости и сохранности оставила ту его часть, которая до безумия желала моей смерти.

Я крутанулась на месте, уходя с линии атаки, и снова огрела его винтовкой — с тем же нулевым эффектом, что и в первый раз. Следующий его замах задел мое плечо, а когда я приблизилась, чтобы врезать ему повторно, он молниеносно выкинул руку вперед и всадил мне такой удар под дых, что я кубарем полетела на землю.

Он плашмя рухнул на меня сверху, придавив к грязи всем своим весом, пока я судорожно хватала ртом воздух. Я отчаянно пыталась сбросить его с себя, чувствуя, как паника подкатывает к горлу, когда его пальцы мертвой хваткой сомкнулись на моей шее. Он издал утробный рык, больше похожий на довольное урчание, и тонкая струйка болотной жижи, смешанная с остатками серого вещества, выплеснулась через край его расколотого черепа прямо мне на лицо, пока он перехватывал руку поудобнее, чтобы сжать горло еще сильнее.

Мозги в миске.

Хищный оскал исказил мой рот. Пора помыть посуду.

Игнорируя то, как его пальцы безжалостно перекрывают мне кислород, я вскинула обе руки вверх и запустила пальцы прямо в этот гребаный мозжечок. Ракурс был паршивым, выдернуть его наружу с ходу не получалось, но когда я поглубже запустила туда свои ногти, это, блядь, определенно привлекло его внимание. Его тело пробила мощная судорога, и он выпустил мое горло, что дало мне достаточно пространства, чтобы с силой всадить колено ему в бок и спихнуть с себя. Из его груди вырвался странный, заунывный вой, когда мои пальцы впились прямо в ствол мозга — словно он прекрасно понимал, что сейчас произойдет. В следующее мгновение вой резко оборвался, и тело Джадда обмякло, окончательно превративсь в безжизненный труп.

Я, пошатываясь, поднялась на ноги, сжимая в кулаке остатки его мозга, из которых, точно хвост, сиротливо свисало несколько дюймов спинного мозга. Движимая любопытством, я осторожно принюхалась. Человеческим мозгом от этого месива больше не пахло совершенно. И уж точно не возникло ни малейшего желания его сожрать. Я мысленно сделала зарубку на будущее, чтобы передать эту деталь доктору