Непроторенная тропа. Новая психология любви и духовного развития - Морган Скотт Пек
Постепенно или внезапно – сейчас сложно сказать – он пришел к заключению, что родителям нельзя доверять. Несмотря на всю горечь, мужчина почувствовал значительное облегчение. Он больше ничего не ждал от родителей, и даже если они что-то обещали, просто выбрасывал это из головы. Вместе с доверием ушла и боль разочарования.
До определенного возраста ребенок думает, что поведение родителей – это норма, так и должно быть. Лишь позже он получит возможность сравнить своих маму и папу с родителями друзей и т. д. Поэтому наш герой, перестав доверять родителям, утратил доверие и к людям вообще. С этой картой он пришел в отрочество, а затем стал взрослым.
Недоверие, подавленные обиды и разочарования раз за разом толкали его на конфликт с любыми представителями власти – учителями, полицией, начальством.
У него были шансы и поводы пересмотреть карту, но он их упускал. Во-первых, чтобы убедиться, что некоторым людям все-таки можно доверять, нужно было рискнуть и хотя бы попробовать. Но это стало бы нарушением жизненных принципов, которых он с самого детства придерживался.
Во-вторых, если бы во взрослой жизни пациент понял, что доверять людям можно, это означало бы, что детство, родители и их отношение не были нормой. Они просто не умели, не хотели его любить. Признать это было бы чрезвычайно болезненно.
В-третьих, годами недоверие к людям служило броней, защищало от боли, разочарования. Отказаться от подобной защиты трудно; проще искать в текущих ситуациях – дома и на работе – подтверждения тому, что он прав. Поэтому мужчина подозревал жену в изменах и при этом отстранялся. Сблизиться по-настоящему и привязаться казалось неоправданным риском, ведь она могла предать его в любой момент. Потому он не сильно удивился и грустил, когда женщина ушла. Тем самым она лишь подтвердила изначальное недоверие. Но вот дети… Это были единственные существа в мире, над которыми он имел контроль, у которых не было никакой власти над ним, и потому им он мог всецело доверять.
Поскольку проблема переноса есть практически у каждого пациента, психотерапия становится процессом пересмотра карты. Зачастую, приходя к психотерапевту, пациенты сами понимают, что их карты уже не помогают жить полноценной счастливой жизнью. Но при этом цепляются за них и сопротивляются процессу лечения на каждом шагу!
Нередко привязанность настолько крепкая, что психотерапевт оказывается бессильным помочь пациенту; так было и в ситуации с программистом. Сначала мы договорились встречаться по субботам. После трех сеансов он перестал приходить, позже объяснив по телефону (я позвонил сам), что нанялся подстригать газоны по выходным.
Я предложил вместо субботы четверг. Он пришел дважды и снова пропал – якобы из-за сверхурочной работы. Я вновь перестроил рабочий график, чтобы освободить для него вечера понедельника – по этим дням, как он сам сказал, сверхурочная работа не практикуется. Но прошло еще две встречи, и он снова исчез: теперь и понедельники были заняты дополнительной подработкой.
Я сказал, что при таких условиях лечение крайне затруднительно. Мужчина ответил, что подработка важнее, чем лечение, потому что он нуждается в деньгах, и предложил каждый понедельник звонить мне в четыре дня и сообщать, будет ли занят в этот вечер или нет. Мне пришлось сказать, что для меня это неприемлемо: при моей загрузке я не могу сохранять окно, понимая, что он, скорее всего, не придет. Он расценил это как упрямство и безразличие к его потребностям, – словом, своим отказом я в очередной доказал, что мне нельзя доверять. На этом попытки совместной работы закончились – я стал еще одной вехой на его старой карте.
Проблема переноса есть не только в отношениях психотерапевтов и пациентов, родителей и детей, мужей и жен, начальников и подчиненных, но и между целыми государствами. Какой была та карта, которой следовал Гитлер, и как она сформировалась? Какой карте следовали лидеры США, когда планировали, начинали и вели войну во Вьетнаме? Какие предубеждения относительно других стран есть у каждого нового лидера, вступающего на пост?
Болезненной правды избегают. Нужно быть очень дисциплинированным, чтобы решиться вытерпеть эту боль и переделать карту. Необходимо ценить правду больше, чем комфорт, считать ее жизненно важной. И наоборот, личный дискомфорт принимать как нечто второстепенное, даже приветствовать его как слугу, который помогает нащупать правду. Душевное здоровье – это бесконечно продолжающийся процесс посвящения себя реальности. Любой ценой.
Готовность к испытаниям
Что означает быть преданным правде? Прежде всего – беспрерывно и беспощадно подвергать себя самоанализу. Мы познаем мир только через наши с ним взаимоотношения. Следовательно, чтобы познать мир, нужно одновременно исследовать и его, и самого исследователя, то есть себя. Поэтому психиатрам рекомендуют проходить курс собственной психотерапии, или психоанализа, чтобы впоследствии лучше понимать пациентов.
К сожалению, не все следуют этой рекомендации. Многие люди, в том числе и психиатры, готовы со всей строгостью анализировать мир, но забывают об этой строгости в отношении себя. Поэтому многим, даже весьма компетентным специалистам, недостает мудрости.
Жить в мудрости – это созерцать и действовать. До сей поры в американской культуре созерцание было не в почете. В 50-е годы американцы прозвали Эдлая Стивенсона «яйцеголовым» и вынесли вердикт, что хорошего президента из него не выйдет, главным образом из-за того, что он склонен к созерцанию, задумчивости и сомнениям.
Я не раз слышал, как родители со всей серьезностью говорят детям: «Ты слишком много думаешь». Что за бессмыслица! Люди тем и отличаются от животных, что способны думать и анализировать самих себя.
Исследовать внутренний мир всегда сложнее и болезненнее, чем внешний. По этой причине большинство уклоняется от этого. Но, если уж решиться идти за правдой до конца, чем дальше идет человек по пути самоисследования, тем менее ощутимой становится эта боль.
Быть преданным правде означает также быть готовым принять вызов, готовым к испытаниям. Единственный способ убедиться, что наша карта максимально объективна, – позволить другим картографам судить и критиковать ее. Иначе можно оказаться в замкнутой системе – в этакой красивой банке, по аллегории Сильвии Плэт, – где нет свежего воздуха и приходится дышать собственными испарениями, все больше теряя связь с реальностью.
Зачастую мы просто боимся, что кто-то (особенно если это дети, ученики или подчиненные) увидит, что наши карты ошибочны, давно устарели, не соответствуют действительности. Мы боимся потерять авторитет или растеряться на их глазах, зависнуть в положении,