Непроторенная тропа. Новая психология любви и духовного развития - Морган Скотт Пек
Мы привыкли жаловаться, не осознавая, что наши решения привели нас туда, где мы оказались, и у нас почти всегда есть два-три способа выйти из этого положения. У меня есть один очень умный, но унылый знакомый. Если его не остановить, он может бесконечно говорить о недостатках общества – расизме, половой распущенности, полиции, которая донимает его и друзей исключительно за их длинные волосы.
Каждый раз я пытаюсь втолковать ему, что он уже не ребенок. Это в детстве мы были зависимы от взрослых и часто действовали по их воле. Теперь у него есть выбор и ответственность за последствия этого выбора. Мой знакомый сам выбрал жизнь в той части страны, где полиция недолюбливает «патлатых типов», и сам же отращивает длинные волосы. Он мог бы переехать в другой город, постричь волосы, мог бы, на худой конец, организовать митинг перед полицейским участком. Он гордится собственной независимостью и свободой (решать, какие волосы носить, где жить), но при этом жалуется, что он маленький человек, которого притесняет общество.
Доктор Хильда Брух в предисловии к книге «Учимся психотерапии» пишет: в сущности, все пациенты идут к психиатрам «с одной и той же бедой – чувством страха, беспомощности и внутренней убежденностью, что ничего нельзя ни изменить, ни поправить». У большинства пациентов одна из основных причин этого «чувства бессилия» – желание избежать (полностью или частично) тягот свободы. А значит, можно говорить и об определенной неспособности (полной или частичной) взять на себя ответственность за свою жизнь и проблемы. Они не могут не чувствовать бессилие, ведь они и правда отдали свою силу, свою власть. Рано или поздно, если получится излечиться, они поймут: вся жизнь взрослого человека – это последовательность личных решений. Только принятие этого дает свободу. В противном случае люди всегда будут чувствовать себя жертвами.
Приверженность истине
Приверженность истине – это третий инструмент дисциплины, третий элемент техники страдания при решении проблем; без него невозможно жить здоровой жизнью и духовно расти. С первого взгляда очевидно: истина – это реальность. То, что не истинно, не реально. Чем отчетливее мы видим реальность мира, тем лучше ориентируемся и приспосабливаемся в нем. Чем более расплывчатой мы видим реальность, чем сильнее мозг затуманен иллюзиями, заблуждениями и ложью. Тем меньше шансов выбрать верное направление деятельности и найти разумное решение.
Наше видение действительности – это карта, по которой мы прокладываем жизненный маршрут. Если карта точная, мы всегда знаем, где находимся и куда повернуть, чтобы попасть куда хотим. Если карта неточная, с погрешностями, мы наверняка заблудимся.
Тем не менее большинство в той или иной степени предпочитает игнорировать реальность. Так проще. Прежде всего – потому что никто не рождается с картой; ее еще предстоит разработать, а это требует усилий. Чем больше их прикладывают, чтобы понять и принять реальность, тем точнее, подробнее и масштабнее будет карта.
Но далеко не все готовы прикладывать эти усилия. Кто-то прекращает попытки еще в подростковом возрасте. Их карта мала и примитивна, взгляды на реальность ошибочны и ограниченны. Большинство людей прекращают дополнять и исправлять карту после подросткового периода. Им кажется, что она окончательная, мировоззрение верное, даже неприкосновенное, словно святыня; любую новую информацию они отвергают, она вызывает раздражение. Складывается впечатление, что они устали.
Лишь немногие герои способны до последнего вздоха изучать мир, неутомимо расширяя, определяя и переопределяя собственное понимание реальности.
Почему разработка карты для многих людей кажется таким непосильным трудом? Потому что надо начинать с нуля? Нет. Величайшая сложность – в необходимости постоянно пересматривать карту, если мы хотим, чтобы она была точной. Ведь мир непрерывно меняется: культура развивается, появляются новые технологии, кардинально обновляющие образ нашей жизни. Меняемся и мы сами. В детстве мы зависимы и беспомощны. Во взрослой жизни порой ощущаем себя хозяевами жизни, но болезнь или старость снова превращают нас в слабых и зависимых. Карта мира людей, у которых есть дети, выглядит иначе по сравнению с теми, у кого их нет. Зависит она и от того, маленькие это дети или подростки. У состоятельных карта одна, у бедных – другая.
Каждый день на нас обрушивается новая информация о том, какова сейчас реальность. Небольшие корректировки вносятся более или менее исправно. Но что происходит, когда человек многолетним тяжким трудом выстрадал свой взгляд на мир, составил некую рабочую и, как ему кажется, эффективную карту – и вдруг сталкивается с новой информацией, из которой следует, что старая неверна и должна быть почти полностью переделана?
В такой ситуации мы чаще всего, осознанно или нет, игнорируем новую информацию. Более того, можем объявить новую информацию ложной, губительной, еретической, дьявольской. Можем учинить против нее крестовый поход, пытаться разрушить новую реальность. В итоге мы вкладываем значительно больше энергии в то, чтобы отстоять старую карту, чем могли бы потратить, чтобы пересмотреть и исправить ее.
Перенос: устаревшая карта
В основе многих психических заболеваний лежит преданность отжившим взглядам на реальность. Психиатры называют ее переносом. Многие дают этому понятию собственное определение. Вот моя версия.
Перенос – это совокупность способов восприятия мира и реакций на него, выработанных в детстве и вполне соответствовавших условиям детского существования (нередко они буквально спасают ребенку жизнь), но необоснованно перенесенных во взрослый мир.
Часто перенос проявляется слабо, почти незаметно, несмотря на всепроникающий и разрушительный характер. Однако встречаются и яркие случаи. В качестве наглядного примера приведу историю пациента, лечение которого закончилось поражением именно из-за переноса. Очень талантливый, но неудачливый программист немногим старше тридцати пришел ко мне, потому что от него ушла жена, поставив условие: не вернется, пока он не пройдет курс психотерапии. По ней мужчина не особо скучал, а вот без детей жизни представить не мог. Рассказывая о браке, пациент озвучил претензии супруги – беспочвенная постоянная ревность и в то же время холодность и отчужденность по отношению к ней, а также частая смена работы.
Начиная с отрочества, его жизнь была неспокойной и неустойчивой: частые мелкие стычки с полицией, три ареста за пьяные драки, тунеядство, оскорбления официальных лиц. Его отчислили из колледжа, где он изучал программирование, потому что, по его словам, «это были не преподаватели, а сборище лицемеров еще хуже полиции». Только благодаря блестящим способностям в области компьютерных технологий он получал неплохие предложения по работе, но нигде не задерживался больше полутора лет. Чаще всего увольнялся сам, разругавшись с начальством, которое, как он считал, сплошь состоит из «жуликов и лжецов, заботящихся лишь о собственной заднице». Он часто и с удовольствием повторял фразу: «Нельзя доверять мерзавцам».
Детство считал «нормальным», родителей – «обычными». Однако за время наших встреч я услышал множество небрежных упоминаний, как его подводили и