Психоанализ: на любителя. Вводный курс в историю и теорию психоанализа - Мария Чершинцева
За более чем четырехтысячелетнюю историю египетской цивилизации отношение к сновидениям менялось, хотя их сакральная составляющая оставалась неизменной. «Как и смерть, сон был мостом в иной мир, в глубины предвечного океана Нуна, где обитали не только боги и умершие, но и спящие»[45]. В чем же заключались изменения? Так происходит с любой, даже самой великой культурой – постепенно она профанируется, из нее уходит что-то, что мы назвали бы «дух», оставляя власть «букве». Вот и Египет, начав с отношения к сну как к индивидуальному способу войти в контакт с божеством – способу, доступному любому желающему, особенно если он пришел в священное храмовое место для ритуала «инкубации», погружения в сновидение, заканчивает эту традицию сонниками и общеприменимыми толкованиями снов. Египетская религиозная культура росла из откровения индивидуального мистического опыта. То есть любой, вне зависимости от социального положения и профессии, увидевший во сне божество, сообщившее ему о чем-то, мог настаивать, что его сон – откровение для всех. Из таких индивидуальных и, как бы мы сейчас сказали, субъективных откровений и выросла сложнейшая египетская генотеистическая[46] религия. На ее закате живая сакральная составляющая уже оказалась узурпирована держащими в руках религиозную власть. Без сонника и толкователя египтянин не мог понять, о чем ему «сообщает» его сновидение.
Почему это важно для нас и при чем тут Фрейд? Не специально, но Фрейд проделал обратный путь, вернув сну право быть субъективным переживанием, а не общеупотребимой метафорой, вернув право каждому сновидцу быть агентом откровения – но в данном случае уже откровения бессознательного. Сонник не может знать о содержании вашей психики, только вы владеете ключами к открытию смыслов, а аналитик лишь помогает вам подобрать ключ к нужной двери, не внося собственные или какие бы то ни было другие смыслы в ваш сон. Конечно, речь уже не шла об общении с богами – на место древних богов пришло Бессознательное (дальше мы поговорим подробнее, почему оно иногда пишется с заглавной буквы «Б»).
Толкование: между Сциллой и Харибдой
В начале «Толкования сновидений» Фрейд пишет, что ему придется пройти между Сциллой и Харибдой, чтобы найти именно психоаналитическое понимание сновидения. Под этими двумя архаическими чудовищами Фрейд имел в виду толкование снов по сонникам всех мастей (а после заката Египта традиция такого авторитарного толкования бытовала везде и всюду) и медицинский, времен Фрейда, взгляд на сны как бесполезную и утомляющую деятельность мозга. В общем, одно чудовище – мистический авторитаризм, второе – научный нигилизм. Добрую треть книги заняла борьба с этими чудовищами, которые и не думали сдаваться (что говорить, их оппонирующие реплики мы слышим до сих пор).
Конечно, Фрейд не смог бы осуществить это виртуозное «плавание»[47] без достаточно крепкой лодки. Ею стала теория либидо и инфантильной сексуальности. То есть Фрейд искал в сновидении то, что максимально вытеснено, отдалено от нашего сознания и может найти дорогу обратно только в более свободном пространстве сновидения. А это, к примеру, – сексуальный акт, деторождение, половые органы, разница полов и т. д. Здесь возникает вопрос: как можно опровергнуть метод толкования снов, предложив… еще одно толкование? Избегая ответа «это – другое», здесь придется кое-что объяснить.
Поскольку психоанализ рождался из клиники, то есть лечения реальных пациентов, теория шла вслед за практикой. Практика же выявляла один за другим психические феномены – но не в алфавитном порядке, как нам всем было бы удобно, а в порядке от более яркого и болезненного к менее яркому. Так, Фрейд прежде всего заметил вытеснение (мы поговорим о нем подробнее позже), с помощью которого из сознания надолго удаляются неприятные, неуместные, некультурные воспоминания и ассоциации, бо́льшая часть которых связана с сексуальностью и агрессией. Почему так? Таково требование культуры. Говорить о самом интимном (о сексуальности) открыто – некультурно, так не принято. А чтобы закрепить требование культуры, об этом (о сексе) лучше и вовсе перестать думать (так, во всяком случае, было в конце ХIХ – начале ХХ века). Добавьте сюда традиционно негативное отношение религии к сексу (точнее, к блудной страсти) и новозаветное: «Я же говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5: 28), и станет в целом ясно, почему сексуальное происхождение наших страхов, конфликтов и комплексов – не первое, что приходит нам в голову.
Быть открыто агрессивным тоже не слишком-то культурно. Мы, конечно, редко подставляем вторую щеку обидчику, но и избегаем проявлений ненависти к тем, чье мнение для нас важно. Старые запреты в смягченной форме крепко вписаны в нашу бытовую и социальную культуру. И это само по себе замечательно, что культура диктует! Но, придя в психоаналитический кабинет, вы вынуждены отделять требование культуры от внутренних бурлящих бессознательных желаний, которые все еще там, несмотря на внешний блеск «социально приемлемого Я».
Так почему же Фрейд предложил еще одно толкование, включающее сексуальность? Потому что, при всей нашей субъективности, мы не отделены от культуры, которая укладывает нас в прокрустово ложе ограничений. Мы обязаны вытеснять запретные желания, чтобы быть культурными (и заодно – быть невротиками при неудачном вытеснении). А самые запретные – желания сексуальные и агрессивные. И путь им в сознание заказан, если только они не пролезут в замаскированном виде на некую пограничную территорию, каковой и является сновидение – duty free психической жизни, не облагаемое культурной пошлиной. Ведь обо всем, что случилось во сне, мы можем сказать: «Какая глупость!», или «Какой странный сон!», или «Мне бы и в голову такого поворота не пришло!» – и так одновременно признать и отвергнуть свое сновидение.
Но сексуальность и агрессивность – далеко не единственное, что содержат наши сновидения, и для понимания всего остального как раз-таки и нужны индивидуальные ключи (или отмычки), которых вы никогда не найдете в сонниках и голове аналитика. Об этом Фрейд не устает повторять.
Работа сновидения
Внутри каждого из нас живет довольно амбициозный режиссер, который в то время, когда мы засыпаем, предлагает посмотреть что-то фантастически интересное или более или менее удачное, а иногда и довольно сырое, смонтированное наспех, – то, что мы обычно называем сновидением. Амбициозен он потому, что считает, что лучше кого бы то ни было способен показать в метафорической и аллегорической
Ознакомительная версия. Доступно 16 из 79 стр.