King's Bounty: Зачарованная любовь - Фелинидский комиссар

Вокруг рассаживался двор: жабы на кочках, тритоны выстроились вдоль воды, водомерки забегали по жиже, а в стороне, на отдельной широкой кочке, восседала сама Королева в жемчужной короне, которую ей то и дело поправляли две жабы-фрейлины, и у ног её, в маленькой лужице, тихо пел хор из шести прежних мужей.

Луна поднималась над болотом, полная, а оттого казавшаяся огромной. Когда она встанет прямо над камнем, сказал тритон, тогда и начнётся, и тогда же, если верить Чвахе, метаморфоза ко мне прилипнет.

Королева посмотрела на меня и облизнулась, а потом с края трясины донеслось:

— Левее, косоногие кретины, ещё левее! И не отставать, тут вас искать никто не будет!

Бертольд — этот голос я узнал бы среди тысячи, и в ту же секунду в голове у меня вновь стало шумно.

…левее, глупые теплокровные, левее, там трясссина…

…дистанция до цели — сто двадцать шагов, вношу поправку на рельеф…

Здесь. Он здесь. Чую его.

Носитель жив. Масса носителя увеличена на пять процентов.

Ха.

Голоса означали, что шкатулка близко, а значит, близко и та, на чьём поясе она висела. Никогда бы не подумал, что так обрадуюсь шуму в голове.

Они вышли из тумана строем. Впереди, по колено в тине, с мечом наголо, шёл Бертольд, за ним мечники и лучники, среди которых выделялся Шило со свежим синяком под глазом и довольным до неприличия лицом, следом шли жрецы, вполголоса что-то певшие, а за ними и крестьяне с вилами.

А в середине строя шла Феанора. Рядом с ней, верхом на плечах самого здоровенного из мечников, ехала Чваха.

Двор зашумел, а Королева перестала облизываться. Выйдя к краю каменного круга, девушка остановилась и посмотрела на меня сквозь ивовые прутья.

— Я оспариваю жениха, — сказала Феанора, поставив руки в боки и расставив ноги.

Тишина опустилась на Лунную кочку, а потом Королева засмеялась, да так громко и с такой силой трясясь, что с её кочки посыпались фрейлины.

— Ты? — Она утёрла слезу лапой размером с лопату. — Людская девка? Это по какому же такому праву, милая?

— По праву поручительства! — выкрикнула Феанора, перекрывая поднявшийся гомон двора. — «Всякий, принявший на себя чужое заклятие по доброй воле, есть поручитель того, за кого поручился, и принадлежит сперва ему, а потом уже Топям». Он за меня поручился, а значит, он мой. Сперва мой, а уже потом твой, ваше величество.

Королева перестала смеяться, двор зашептался, а где-то в задних рядах жаба-фрейлина упала в обморок, и скорее от избытка чувств, чем от смысла сказанного.

— Кто тебе это нашептал, девка? — медленно спросила Королева.

— Да есть тут некоторые, — ответила вместо Феаноры Чваха.

У края круга из воды медленно поднялась огромная древняя черепаха с панцирем, поросшим мхом так густо, что на нём даже выросла небольшая берёзка. Двор затих и почтительно расступился, пока черепаха выбиралась на Лунную кочку так долго, что вся атмосфера внезапного появления была разрушена.

— Канцлер Топей, — прошептал кто-то из жаб. — Лет сто не вылезал.

Выбравшись, черепаха посмотрела на Королеву, на Феанору, меня, и проскрипела:

— Есть. Такая. Статья. Кодекса. Топей. Четвёртая. — Пауза вышла очень долгой. — Иск. Принят.

Королева раздулась так, что жемчужная корона съехала ей на глаз.

— Значит, смотр по обычаю — три испытания, — процедила она. — Посмотрим, девка, как ты выстоишь против меня.

— Посмотрим, ква, — сказала Феанора и топнула ногой.

За прошедшиедвое суток, — невозмутимо доложила Лина, пока на кочке готовились к испытаниям, — её высочество дважды возвращалась к избушке ведьмы, пока та не согласилась указать путь.

А ещё она дала Шило по морде, — довольно добавил Слиим. — Он сказал, что нового командира найти не трудно! Моя громко смеялся!

Так вот откуда взялся синяк.

Испытание первое называлось «Переквакать».

Объявлял его Канцлер по слову в минуту, и пока он это делал, двор успел выставить своего бойца — Приму Королевского хора, жабу необъятных размеров с горловым мешком, раздувавшимся до размеров бочки. Выйдя в середину круга, Прима раздула горло, и над болотом прокатилось такое «ква», что у Бертольда слетел шлем, у Феаноры чуть задрался подол платья, а все бойцы прижали руки к ушам.

Двор зааплодировал, шлёпая лапами по воде.

Феанора нахмурилась, явно что-то прикидывая, а потом кивнула сама себе, и вышла в центр круга. А потом она запела.

О-хо, болото то,

Болото в той долине-о

О-хо, болото то,

Болото в той долине-о

В болоте находилась яма,

Яма прекрасная,

Эта яма в болоте,

Болоте, что в долине-о

Росло из ямы дерево,

Прекрасное дерево,

Это дерево в яме,

В той яме, в болоте,

Болоте, что в долине-о

Жабы начали потихоньку притоптывать в такт пению, а Феанора начала ходить по кругу, широко распахнув руки.

Была на древе веточка,

Прекрасная веточка,

Эта ветка на древе,

На древе, что в яме,

В той яме, в болоте,

Болоте, что в долине-о

На ветке той виднелся сук,

Прекрасный, красивый сук,

Сук на веточке был,

Ветке той, что на древе,

На древе, что в яме,

В той яме, в болоте,

Болоте, что в долине-о

И было на суку гнездо,

Прекрасное гнёздышко,

То гнездо на суку,

На суку, что на ветке,

На ветке, на древе,

На древе, что в яме,

В той яме, в болоте,

Болоте, что в долине-о

Уже и Королева стала подёргивать головой в ритм песни.

В гнезде том находилась птица,

Птица прекрасная,

Эта птица в гнезде,

В том гнезде, на суку,

На суку, что на ветке,

На ветке, на древе,

На древе, что в яме,

В той яме, в болоте,

Болоте, что в долине-о

Некоторые жабы начали подпевать.

И было в птице той яйцо,

Яйцо распрекрасное,

То яйцо было в птице,

В той птице, в гнезде,

В том гнезде, на суку,

На суку, что на ветке,

На ветке, на древе,

На древе, что в яме,

В той яме, в болоте,

Болоте, что в долине-о

Даже канцлер начал чуть покачиваться — по паре сантиметров в каждую сторону. Феанора же закрутилась на месте, и весь двор подхватил её песню.

И в том яйце сидел птенец,

Птенец всех прекраснее,

Был птенец тот в яйце,

В том яйце, что в той птице,

В той птице, в гнезде,

В том гнезде, на суку,

На суку, что на ветке,

На ветке, на древе,

На древе, что в яме,

В той яме, в болоте,

Болоте, что в долине-о.

(«The Rattlin» Bog', перевод и исполнение Ольги Клочневой)

С последним словом Феанора остановилась, переводя дыхание, и все жабы захлопали — Королева не стала исключением, сведя вместе пару раз лапы.

— Хорошая. Песня. Бодрая. — проскрипел Канцлер. — И. Все. Пели. Громко. Испытание. Пройдено.

Испытание второе называлось «Принеси то, не знаю что», и объявила его сама Королева, улыбаясь при этом очень нехорошо.

— Принеси мне, девчонка, то, чему я имени не знаю, — сказала она. — А я за тысячу лет в Топях повидала