King's Bounty: Зачарованная любовь - Фелинидский комиссар

Ведьма, — с отвращением прогудел Зерок. — Травки, тряпки, бормотание. Магия! Такая же трусливая слизнячка, как и все, кто прячется за чарами.

Зерок, мы идём к ней с просьбой. Помолчи, пожалуйста.

Я молчал три тысячи лет, — отозвался он. — Могу и ещё немного — что мне будет?

Дверь открылась прежде, чем Феанора успела постучать. За ней оказалась старуха ростом Феаноре по грудь, с маленькими цепкими глазками и тремя волосками на подбородке и жующая что-то подозрительно шевелящееся.

— А это у нас, значит, старшенькая, — сказала она. — Наслышана, наслышана. Ишь ты, выросла. И ногами ужо ходит. Ну-ну.

Феанора открыла было рот, но Чваха уже смотрела на меня.

— А это, стало быть, твой поручитель. Ну заходите, голубки, заходите.

Внутри пахло так, что всё болото снаружи показалось бы парфюмерной лавкой. Под потолком висели связки трав, сушёные ящерицы и чьи-то хвосты, в углу булькал котёл, и то, что в нём варилось, время от времени постукивало изнутри в крышку. Феанора молча протянула Чвахе флягу с ядом. Старуха откупорила её, понюхала, капнула себе на палец, лизнула — и на её лице впервые появилось что-то похожее на уважение.

— Царицын, — сказала она. — Да ещё свежий какой. — Она посмотрела на шкатулку, потом на меня. — Ну, за такое и поговорить можно.

После чего без спроса сняла меня с плеча Феаноры двумя пальцами, и принялась разглядывать с откровенно гастрономическим интересом.

— Руки прочь, — сказал я.

— Ишь, разговорчивый какой, — покачала головой Чваха, но отпустила. — Видала твою проблему, редко, но видала. Заклятие с условием — оно ведь как долг: кто по доброй воле взялся за чужую ношу, тот и поручитель, и долг на нём висит, пока не будет уплачен. Да и не только на тебе одном он держится — чую я нити волшебные, что ещё к семи протянуты.

— Сёстры… — прошептала Феанора.

— А уплачивается он как? — спросил у ведьмы я.

— Как записано, вестимо: поцелуем того, кого она выберет, — ответила Чваха, ткнув кривым пальцем в Феанору. — Она, а не ты. И не абы как, а сердцем.

— Позавчера она уже пробовала дважды.

— Так позавчера она заклятье обмануть хотела, — пожала плечами Чваха. — А не выбор делала.

Попытка обойти требование, — с достоинством сказала Лина. — Я говорила.

Да, Лина. Спасибо за столь полезное напоминание.

В ответ из шкатулки донёсся недовольный фырк.

Феанора стояла у двери, прислонившись к косяку, и с тех пор, как мы вошли, не сказала ни слова.

— Сколько у меня времени? — спросил я.

— До полнолуния. Ещё три ночи, — ответила Чваха, почесав бородавку на носу. — На третью ночь луна встанет полная, и тогда прирастёт заклятье к тому, на ком сидит, насовсем. А она останется девкой. Вот и всё.

— Нет, — сказала Феанора.

Чваха повернулась к ней.

— Чего это — нет?

— Я так не хочу, — повторила девушка. — Не такой ценой, ква. И не за его счёт.

Старуха посмотрела на неё долгим взглядом, потом на меня, затем снова на неё — и хмыкнула.

— Ну, девка, тогда выбирай. Три ночи у тебя есть.

— А другой способ есть? — спросил я.

Ведьма пожевала губами.

— Есть, как не быть. Перекинуть заклятье вновь — коли найдёшь дурака, который по доброй воле возьмёт у тебя поручение и пожмёт руку, — вот он и будет квакать. Чары неразборчивые, им всё равно, на кого перескакивать. Главное только условие выполнить.

Ну, можно найти среди моих какого-нибудь крестьянина, который за пару золотых возьмётся за что угодно, не задумываясь, а потом ещё и поблагодарит. Вариант второй, почище: в дне пути к западу от болота сидела шайка, за атамана которой король обещал награду. Подкинуть атаману поручение, ударить по рукам — и пусть квакает. Королю всё равно, в каком виде вешать разбойника, а награду, глядишь, получил бы я. Жаль только, что хрен мы до этого атамана дойти успеем за три дня. Только по болоту топать столько будем.

— Ладно, посмотрим, что делать будем, — решил отложить решение вопроса я. Глядишь, за три дня чего-нибудь и произойдёт, а если нет, то можно и одного из крестьян подкупить. — Теперь зелье.

Старуха прищурилась.

— Какое тебе ещё зелье надо, поручитель? От лягушачести зелья нет.

— Приворотное.

Феанора у двери вздрогнула. Чваха медленно перевела на неё взгляд, потом снова на меня.

— И для кого?

— Для графа Аргуса из Нетвилля. Того, который к лягушкам неровно дышит.

— А-а, — протянула ведьма. — Наслышана и про этого. — Она пожевала губами. — Варить я такое могу, дело нехитрое. Только ты условия послушай, а то потом жаловаться придёшь.

— Слушаю.

— Кто выпьет, полюбит первого, кого увидит, как сердце в груди трижды стукнет. Полюбит крепко, по-настоящему, как в первый раз, и не на день, а насовсем. Это раз. — Она загнула кривой палец. — Пить надо по доброй воле. Силком вольёшь — выйдет слезами и соплями, а любви не будет. Это два. — Загнула второй. — И третье: приворот — те же чары. Кто выпил, тот, считай, заколдованный. Ходит, дышит, ест, а сам — под чарами.

Я кивнул, хотя последнего условия и не понял, а потом посмотрел на Феанору.

Она стояла у двери, нахмуренная, и смотрела прямо на меня.

— Ты ведь слышала — пить надо по доброй воле, иначе ничего не получится, — ударил на опережение я.

— Хм. — Морщинка на лбу Феаноры разгладилась. — Если сам, то… пусть.

— Вот и договорились.

Чваха, слушавшая всё это с явным удовольствием, будто ей показывали представление на ярмарке, хлопнула в ладоши.

— Ну, раз договорились, тогда пятьсот золотых.

СКОЛЬКО?

— За что? — тут же спросила Феанора, отлипая от косяка. — Яд-то ты уже взяла.

— Яд — то за разговор. А зелье — отдельно.

— Двести.

— Пятьсот.

— Двести пятьдесят, и ты нам ещё одну вещь скажешь бесплатно.

— Четыреста пятьдесят и скажу.

— Триста.

Я только и успевал поворачиваться всем телом от Феаноры к Чвахе. Обе торговались так, будто отдавали последнее. В ход пошли уговоры…

— Да посмотри на него, — начала заламывать руки Феанора, — он же лягушка, а я — бывшая лягушка. Откуда у нас такие деньги?

— А армия у вас на что купленная? — не сдавалась Чваха.

— На все имевшиеся деньги и купленная, — не растерялась Феанора.

…а затем и угрозы…

—