Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

и лозунг его был таков: «Труд, дисциплина и порядок спасут Советскую республику». Для начала переход следовало сделать именно в военной области, ибо от этого зависело спасение революции. Он не стал оппортунистически критиковать первую разрушительную фазу, которая, по его словам, принесла России пробуждение человеческой личности. В нем историческое значение и величие первой фазы революции. Но в «пробужденной личности», восстающей против былого угнетения, вскрывались эгоцентрические и антиобщественные черты: «Вчера еще человек массы, он был ничем, рабом царя, дворянства, бюрократии, придатком машины фабрикантов... тяглецом... Сегодня, освободившись от этого, он впервые почувствовал себя личностью и начинает думать, что он... центр мироздания»³¹⁷. Долг партии состоял в том, чтобы внушить ему новую, сознательную общественную дисциплину. Для этого сама партия должна преодолеть антимилитаристский уклон в своих рядах: слишком многие большевики видели в любой армии инструмент контрреволюции. Перед партией не стояла неотложная задача по формированию развитой армии, скорее была необходимость в создании ее ядра. Власть принципиально объявила всеобщую обязательную военную подготовку, но непосредственно вербовали в армию и обучали только добровольцев. Кроме того, партия должна была преодолеть уклон в сторону выборных командиров и солдатских комитетов, так как не в них состояла сущность революционной демократии. Демократический принцип требовал, чтобы массы выбирали и контролировали правительство, но не присваивали его функции и не лишали его права назначения. Красная армия должна задействовать бывших царских офицеров. Для решения вопросов обороны не хватало одних таких качеств, как отвага, революционный энтузиазм и готовность к самопожертвованию. «Как для промышленности нужны инженеры, для земледелия ученые агрономы, так и для дела обороны необходимы военные специалисты»³¹⁸.

В то время как вершители революции изо всех сил сопротивлялись необходимости подчиняться приказам старорежимных генералов и полковников, генералы и полковники с такой же неохотой отдавали в распоряжение большевиков свой опыт и знания. Однако нашлось и несколько исключений. Первым офицером высокого звания, добровольно перешедшим на службу новой власти, был генерал Бонч-Бруевич, бывший командующий Северным фронтом. Его переманил на свою сторону брат, известный большевистский писатель. Троцкий доверил генералу задачу, которая была не по силам прапорщику Крыленко, назначенному главнокомандующим в первые дни после революции, — организацию Генерального штаба. Но лишь очень немногие офицеры последовали примеру Бонч-Бруевича, и они подошли к службе со всеми привычками профессиональных военных, приученных действовать в жестких, упорядоченных рамках регулярной армии и неловких в атмосфере революции. Радек рассказывает о первых совещаниях Троцкого с офицерами в апреле 1918 года. Много дней офицеры высказывали и обсуждали свои идеи, а Троцкий молча их выслушивал. Предлагались всевозможные планы по восстановлению старой армии, но ни в одном не учитывался психологический подъем масс. Затем Троцкий начертил перед ними свою схему призыва добровольцев. В ответ офицеры только недоуменно промолчали и пожали плечами. Они приписывали падение старой армии недостатку дисциплины и были уверены, что в добровольческой армии никакой дисциплины в принципе быть не может. План Троцкого показался им причудой дилетанта-революционера.

Но по Троцкому, программу действий в области войны диктовала политика. Сначала ему пришлось зачислять на службу энтузиастов революции, ибо только им была присуща самодисциплина и позднее можно было рассчитывать на то, что они внушат дисциплину и остальным. Даже призыв добровольцев оказался нелегким делом. Призывные пункты наводнили авантюристы и охотники за легкой добычей, их приходилось тщательно отсеивать. Только в конце лета 1918 года Троцкий приступил к испытанию принципа воинской повинности; и власти призвали некоторое количество промышленных рабочих Петрограда и Москвы. Когда были набраны первые 10 тысяч рабочих, это отмечали как подвиг. Призыв постепенно продолжался, хотя по мере расширения воинской повинности рабочие стали выказывать нежелание служить в армии. Но убеждение и призывы к классовой солидарности в основном оказывали свое действие. Только когда было сформировано пролетарское ядро армии, Троцкий начал призывать крестьян, сначала бедноту, потом середняков. Они нередко дезертировали в массовом порядке, и боевой дух у них в большой степени зависел от успехов и неудач Гражданской войны³¹⁹.

Так как в зависимости от частых и незапланированных уменьшений и расширений территории, находящейся под властью Советов, приходилось периодически собирать новые армии взамен потерянных, этот процесс повторялся в разное время в разных губерниях. Поэтому до конца Гражданской войны Красная армия являлась весьма пестрым в организационном отношении образованием. Закаленные, дисциплинированные дивизии бились бок о бок с отрядами, похожими на толпу, вооруженную кто во что горазд. Что, в свою очередь, повышало нестабильность и нервозность, характерную для революционной армии, сформированной в обстановке всеобщего хаоса. Если, несмотря на это и на хроническую нехватку боеприпасов, униформы и сапог, несмотря на голод и эпидемии, Красная армия с успехом выдержала испытание, этим она была обязана своему устройству, состоящему как бы из концентрических, постепенно расширяющихся колец, причем каждое представляло отдельный общественный слой и по-своему было предано революции. В каждой дивизии, в каждом полку большевистское ядро сплачивало пролетарские элементы, а через них и крестьянские массы, колеблющиеся и ненадежные.

22 апреля 1918 года Троцкий изложил свой план перед ЦИКом Советов¹. Когда он дошел до царских офицеров, меньшевики подняли крик. «Так происходят Наполеоны!» — воскликнул Дан. Мартов обвинил Троцкого в том, что он мостит дорогу для новой корниловщины. Обвинения звучали неубедительно, так как исходили от партии, которая едва не отдала революцию прямо в руки Корнилова. Серьезно возражали левые эсеры, для них это был принципиальный вопрос, а не мелочь. Но самое упорное и мощное сопротивление поднялось среди большевиков. Ими двигали самые разные мотивы. Большинство левых коммунистов, выступавших против Брестского мира, отвергали политику Троцкого во имя освободительного духа революции. Они не желали мириться с централизованной регулярной армией, не говоря уж об офицерском составе, набранном из царских генералов и полковников. Под предводительством И.Н. Смирнова, Бухарина, Пятакова и Бубнова левые коммунисты обрушились на Троцкого с такой откровенной и яростной критикой, с какой выступали против Ленина в спорах по поводу Бреста. В своей нынешней оппозиции они видели продолжение прошлой борьбы: они отказывались заключать какой-либо компромисс со старым режимом, будь то во внешней или внутренней политике.

¹ Декрет, представленный Троцким ВЦИКу, начинался следующими словами: «Социализм имеет одной из своих основных задач освобождение человечества от милитаризма и от варварства кровавых столкновений между народами. Целью социализма являются всеобщее разоружение, вечный мир и братское сотрудничество всех народов, населяющих землю» (Троцкий Л. Как вооружалась революция. Т. 1. С. 123—124). Также ВЦИК утвердил написанный Троцким текст красноармейской присяги:

«Я, сын трудового народа, гражданин Советской Республики, принимаю на себя звание воина