King's Bounty: Зачарованная любовь - Фелинидский комиссар

Логично, — заметила Лина. — Объект год вкладывал ресурсы в результат, и теперь отказ от результата нерационален.

Он их запер, — начал раздражаться Зерок, и шкатулка на поясе стала нагреваться. — Запер девчонок, которые не умеют драться, за стенами, которые за него охраняют другие. Трус. Дайте мне его увидеть — мы… поговорим.

Моя тоже хочет! — подхватил Слиим. — Моя хочет плюнуть ему в лицо! Два раза! Нет, три! Или четыре?..

Жнец опять промолчал.

Вечером у костра мы держали совет.

Штурмовать стены в три человеческих роста, подобравшись к ним по скалам с севера или по тесным улочкам городка с юга, и схватиться с гарнизоном, ненамного уступающим нам в численности, при том что правило «трое на одного в наступлении» придумал вовсе не я, никто не желал. Да и королевский кладоискатель, штурмующий замок королевского же подданного — так себе история. Можно было написать королю Марку и ждать, пока королевские приставы доберутся до Нетвилля, но все сёстры Феаноры по своему влиянию от простолюдинок ничем не отличались, а я против графа пока не котировался, и потому ожидать благоприятного для нас исхода разбирательства не стоило. Потому, как обычно, положимся на инициативу и находчивость.

— Пойдём на свадьбу, — сказал я.

У костра стало тихо.

— На свадьбу? — переспросил Бертольд.

— Нас пригласили, — начал разворачивать мысль я. — А потому ворота откроют, и мы войдём внутрь, как почётные гости. А на свадьбах, как известно, всякое случается. Вдруг какой-нибудь уважаемый архимаг напьётся, или дракону в человеческом обличье на ногу кто-то наступит?

— Я обязательно пойду, — сказала Феанора, не дав никому возразить. — Подружек невест пускают к невестам, а мне надо к сёстрам.

— Священник у графа есть? — спросил я у сэра Готфрида: он был мной нанят недалеко от Нетвилля, потому в хитросплетениях местной знати чуть-чуть, но разбирался.

— Был аббат аж из столицы, господин, но, говорят, слёг, как только узнал, на ком граф жениться собрался. Всех семерых сразу венчать ему, видно, совесть не позволила.

— Значит, будет другой, — сказал я, посмотрев на отца Ансельма.

Тот же уставился на меня в ответ очень пристальным взглядом.

— Венчать семерых я не стану, господин, — сказал он наконец. — Даже во спасение их душ.

— А и не надо. Достаточно дойти до слов «кто знает препятствие» или как там правильно?

Жрец помолчал, тяжело вздохнул, приняв, видимо, и это за испытание, посланное свыше, и кивнул.

— Свиту пустят небольшую, — продолжил я. — Бертольд, Ансельм с двумя братьями, ну и музыканты, потому что какая же свадьба без музыки?

— Музыканты? — оживился Шило.

— Ты и шестеро самых тощих лучников. Луки — в ящик с подарком, сверху барабан. Дудеть умеешь?

— Умею, господин! — соврал Шило с такой пылкостью, что не поверить было попросту невозможно.

— Остальные встанут лагерем у пруда, что по правую руку от замка, на дальнем берегу, — сказал я сэру Готфриду. — Назовём это… почётным караулом. И пусть кто-нибудь раздобудет лодки.

— А лодки-то зачем, господин?

— Середина лета, сэр Готфрид, жара. Мало ли кто захочет искупаться?

Рыцарь вновь посмотрел на меня, решая, шутка это или нет, и на этот раз решил всё же правильно.

До Нетвилля мы шли полтора дня. К утру второго дня дорога вынырнула из леса и вывела нас к Нетвиллю.

Нетвилль находился на равнине, прижавшись спиной к холмам, и имел толстые стены и четыре башни по углам. С севера его прикрывала гряда скал, а с юга к самым стенам лепился небольшой городок, так что к воротам вела только его главная улица. Рва вокруг замка не было: хватало скал позади и домов впереди. Зато по правую руку лежал пруд, заросший кувшинками, и выбегавший из него ручей, огибая городок с востока, через день пути впадал в реку, а та уже несла свои воды в Моршанские топи. Сегодня замок был украшен: на башнях полоскались флаги, на стенах вместе со шлемами торчали гирлянды из кувшинок, нарванных, похоже, в том же пруду, а над воротами висел огромный венок.

Через городок мы шли под взглядами всех его жителей, высыпавших к заборам, а ворота распахнули, едва мы показались в конце главной улицы.

Свита у меня вышла пёстрая: торжественный Бертольд в начищенной кольчуге; отец Ансельм в белом облачении с двумя молодыми братьями, несшими чашу и книгу; Шило и шестеро лучников в одолженных у жрецов чистых рубахах, с барабаном, двумя дудками и длинным ящиком, в котором, если верить надписи углём на крышке, лежал «свадебный набор вертелов, серебряный», а на самом деле — семь луков и колчаны; и Феанора в своём бледно-зелёном платье, отстиранном в реке почти до первоначального цвета, и пузырьком тёмного стекла за пазухой.

Граф встречал нас во дворе лично. Аргус оказался всё тем же чуть жеманным беловолосым аристократом среднего роста — только теперь он был в белой рубашке с кружевным воротником. Ну и рад он был безмерно.

— Кладоискатель! — воскликнул он, раскинув руки. — Друг мой! Вы пришли! А я, признаться, боялся, что вы обиделись! Не обижайтесь, лягушка мне больше не нужна, можете оставить её себе вместе с моим глубочайшим уважением! Свершилось! Мои поцелуи подействовали! Семь принцесс — семь! — и все спасены мною, моим терпением! Я знал, я всегда знал, что любовь побеждает любые чары!

— Ваши поцелуи тут ни при чём, граф, — не удержался я. — Чары сняли в другом месте.

— Не будьте завистливы, кладоискатель, это вам не к лицу! — Аргус погрозил мне пальцем. — Год, понимаете? Год я каждый вечер спускался в подвал! Сотни, тысячи поцелуев! И вот она — награда!

Потом он увидел Феанору, и лицо у него изменилось: сначала на нём проступило изумление, потом понимание, а затем — чистый восторг.

— Восьмая, — выдохнул он. — Свет милосердный! Восьмая! Ловец не соврал! Сударыня, вы не представляете, как я рад! Я знал, я чувствовал, что одной не хватает, и даже платье велел пошить, голубое, под цвет… под цвет… — Он запнулся, вглядевшись в её глаза. — Нет, под цвет не вышло, у вас они зелёные. Но всё равно! Вы ведь не откажетесь быть подружкой невест? Сёстрам будет так приятно! А потом, глядишь…

— Не откажусь, — прервала его Феанора и улыбнулась так, что у меня по спине пробежал холодок, а Аргус, ничего не заметив, просиял ещё сильнее.

— Чудесно! Чудесно! Марта, проводи сударыню к невестам! — Служанка, ждавшая рядом, присела и увела Феанору в башню, а граф,