Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

42. В «Моей жизни» он с юмором описывает, как на крохотной станции под Женевой они с младшим братом Ленина Д. Ульяновым, когда подошел экспресс, бросились в вагон через буфер, а начальник станции, увидев двух пассажиров, дал тревожный свисток, чтобы снять их с буферов. Троцкий путешествовал по фальшивому болгарскому паспорту под именем некоего господина Самоковлиева. Эти предосторожности должны были ввести в заблуждение русскую тайную полицию. Но у охранки были свои агенты среди делегатов, да и бельгийская полиция пристально наблюдала за съездом и его участниками. В духе хорошего киносценария Троцкий рассказывает о том, как ночью убегал от полицейского агента по пустынным брюссельским улицам. В конце концов съезд перенесли в Лондон.

43. Переписка ЯМ. Свердлова, будущего председателя ВЦИКа, проливает свет на настроения среди еврейских социалистов после погрома (Печать и революция. Т. 2.1924).

44. Через некоторое время после съезда Троцкий повел в «Искре» яростную атаку на сионизм. Поводом стал конфликт между первыми сионистами во главе с Теодором Герцлем и теми сионистами, которые под предводительством Макса Нордау были готовы отказаться от Палестины ради основания еврейского государства в Уганде. Герцль делал попытки купить часть Палестины у султана, а Нордау вел кампанию за приобретение земли в Уганде. Фанатичный последователь Герцля попытался убить Нордау. В связи с этим Троцкий написал о Герцле как о бесстыдном авантюристе и об истерических воплях сионских романтиков, и в этом конфликте он видел несостоятельность сионизма (Искра. № 56 от 1 января 1904 г.).

45. В интервью американо-еврейской газете «Forward» (28 января 1937 г.) Троцкий говорил, что после нацизма трудно поверить в ассимиляцию евреев, на которую он возлагал надежды. Сионизм сам по себе, продолжал он, не решит проблему; но даже при социализме евреям, возможно, придется обосноваться на отдельной территории.

46. Мартов Л. История российской социал-демократии. С. 62—72. Мартов рассказывает, что в то время идеи централизованной организации витали в воздухе. Впервые концепцию подробно сформулировал не Ленин, а петербургский рабочий-подпольщик, который написал об этом Ленину, а после раскола присоединился к меньшевикам. За год до съезда похожий на ленинский проект организации предложил «Искре» Савинков, который позднее отделился от социал-демократов и создал партию социал-революционеров. Даже после раскола Мартов писал, что меньшевики первыми выступают за централизм, как и должно революционным социал-демократам (Там же. С. 11. См. также: Аснин В. И. Сочинения. Т. 6. С. 205—224).

47. Объясняя в письме к сторонникам свои мотивы, Ленин утверждал, что для сорока пяти выпусков старой «Искры» Мартов написал тридцать девять статей, Ленин тридцать две, Плеханов двадцать четыре, Засулич написала только шесть статей, Аксельрод четыре, а Потресов восемь (Ленин В. И. Сочинения. Т. 34. С. 164).

48. Искровцы устраивали свои закрытые заседания за пределами съезда. На одном из них, когда впервые проявились признаки раскола, председательствовал Троцкий, так как противники не сумели согласиться ни на какую другую кандидатуру (Троцкий Л. Моя жизнь. Т. 1. Гл. 12).

49. В письме к Потресову после съезда Ленин коротко написал: «И вот я спрашиваю себя: из-за чего же, в самом деле, мы разойдемся так на всю жизнь врагами? Я перебираю все события и впечатления съезда, я сознаю, что часто поступал и действовал в страшном раздражении, «бешено», я охотно готов признать перед кем угодно эту свою вину, — если следует называть виной то, что естественно вызвано было атмосферой, реакцией, репликой, борьбой etc» (Ленин В. И. Сочинения. Т. 34. С. 137).

50. Письма Аксельрода и Мартова. С. 94.

51. В этом отношении не было разницы между Троцким (в «Наших политических задачах») и самым правым меньшевиком Череваниным (в «Организационном вопросе»).

52. Троцкий Н. Наши политические задачи. С. 4.

53. Там же. С. 23.

54. Троцкий Н. Наши политические задачи. С. 50.

55. Там же. С. 54.

56. Там же. С. 75.

57. Там же. С. 72.

58. Там же. С. 97—107.

59. Троцкий Н. Наши политические задачи. С. 95.

60. Я знаю только две партии — хороших и плохих граждан (фр.).

61. Здесь Троцкий цитировал Аксельрода, который сравнивал эволюцию Ленина с эволюцией Струве. В этой брошюре Троцкий также в хвалебном духе рассказывал о меньшевистских лидерах, особенно об Аксельроде и Мартове, описывая первого как великого марксиста и проницательного политика, а второго как Добролюбова своего поколения.

62. Троцкий Н. Наши политические задачи. С. 105.

63. Ленина, исходя из тех же оснований: то, что полезно для Европы, говорил он, то вредно для России. Российские эсеры, будущие враги большевизма, всецело одобрили позицию Ленина (см. «Эволюция русской соц. мысли» в «Вестнике русской революции», № 3). Из этого можно понять, насколько не соответствует реальной истории то убеждение, свойственное и большевикам, и многим их критикам, что тип социализма, представленный Лениным в 1903 г., являлся исключительной принадлежностью большевизма: либо его достоинством, либо первородным грехом.

64. Парвус, больше склоняясь к меньшевикам, чем к большевикам (см. следующую главу), критиковал меньшевиков за то, что они вводят у себя диктаторские методы организации, которые приписывают Ленину (Парвус В.И. Россия и революция. С. 182 и дальше).

65. Его книги были переведены на русский язык. Об одной из них, «Мировой рынок и сельскохозяйственный кризис», Ленин дал восхищенный отзыв в 1899 году. «Парвус ставит во главу угла развитие мирового рынка и описывает прежде всего, какие стадии проходит это развитие в последнее время по мере падения промышленной гегемонии Англии». «Мы усиленно рекомендуем., ознакомление с книгой Парвуса» (Ленин В. И. Сочинения. Т. 4. С. 51-52).

66. Ирония сменилась огромным уважением, как только иммигрант начал соответствовать. В конце жизни Парвус был идейным вдохновителем Эберта, президента Веймарской республики.

67. Серию открыл № 59 «Искры» от 10 февраля 1904 г.

68. Искра. № 82 от 1 февраля 1905 г. В той же серии Парвус писал: «Как это ни кажется парадоксальным, но приходится, пожалуй, прийти к заключению, что наиболее выдающимся субъективным фактором истории является не политическая мудрость, а политическая глупость. Люди никогда не умели вполне использовать те социальные условия, которые они сами создали, им постоянно кажется,