После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

Я повторила медленнее.

Рябиновая кора хрустнула. Свет погас. Нить, соединявшая пятно с линией, поднялась над полом.

Арсений раскрыл резак. Железные лезвия охватили нить, но не сомкнулись сразу. Его правая рука напряглась. На виске выступила испарина.

— Связь держится на вашем страхе, — сказал он. — Назовите решение, которое вы приняли до воздействия.

Во рту появился металлический вкус.

— Я не передаю лавку без проверки документов.

Лезвия сдвинулись на миллиметр.

Морок вытянулся ко мне. В груди сжалось так, словно я пропустила ступеньку. Хотелось сказать «хорошо» кому угодно, лишь бы отпустило.

— Это страх отказа, — произнесла я. — Он не является согласием.

Резак сомкнулся.

Нить распалась на чёрные крупинки. Давление в груди ослабло, но морок метнулся к стене. Арсений перехватил вторую связь у трубы. На этот раз лезвия прошли легче, со скрежетом, от которого свело зубы.

— К нижнему контуру отсечено, — сообщил он.

Пятно бросилось к двери.

Контейнер с солевым стеклом стоял в торговом зале, в шести метрах. Между ним и мороком не было порога. Арсений занял проход, удерживая резак перед собой. Существо растеклось вдоль плинтуса и обошло его справа.

Я увидела на рабочем столе пакет нейтральной соли, который Зоя Петровна оставила для контроля. Партия была открыта утром, сертификат проверен. Соль не имела настройки, но морок уже показал, что не выходит через плотную границу охотно.

— У нас есть нейтральная соль, — сказала я. — Я могу физически проложить дорожку к контейнеру. Без задачи.

— Не приближаться к существу.

— Если вы оттесните его к дальней стене, я начну от двери.

Арсений оценил расстояние.

— Только по чистому участку. Не замыкать круг. Оставить проход шириной двадцать сантиметров к контейнеру.

Я взяла пакет совком, не касаясь соли руками, и вышла в торговый зал. Начала от белой кромки контейнера: две параллельные полосы на расстоянии двадцати сантиметров. Не магическая ловушка, а направляющий коридор.

Морок метался вдоль лабораторной стены. Там, где он касался дерева, выступал иней. Арсений двигался короткими шагами и не пытался схватить пятно резаком. Лезвия работали только по нитям. Он отсёк третью — ту, что тянулась ко мне.

На правой руке у него дёрнулись два пальца.

— Нить к собственнице отсечена, — сказал он. — Лада Андреевна, выйти.

— Коридор не закончен. Осталось полтора метра.

— Закончит группа.

Снаружи хлопнула дверь. Двое специалистов в защитных масках вошли с мешками соли и медными щитами.

Я поставила пакет на пол и отошла.

— Коридор к стеклу, проход двадцать сантиметров, — коротко объяснил Арсений. — Не замыкать до входа образца.

Специалисты продолжили линии. Один нагревал соль плоской пластиной до тридцати восьми градусов. От тёплой границы морок отступал, выбирая свободный проход. Теперь стало ясно, что он не боялся соли как вещества. Он избегал ровного нейтрального поля, в котором нечем было поддерживать давление.

Арсений и второй специалист двигали медные щиты, постепенно сокращая пятну пространство. Морок вытянулся в чёрную ленту и скользнул между солевыми линиями.

Когда он приблизился ко мне на два метра, во рту пропал металлический вкус.

Вместе с ним исчез вкус вообще.

Я прикусила язык и почувствовала боль, но не кровь. Мятная пастилка, которую я машинально держала за щекой, стала просто твёрдым кругом.

— Потеря вкуса, — сказала я. — Полная.

— Выйти на улицу, — повторил Арсений.

На этот раз я подчинилась.

Через окно было видно, как чёрная лента дошла до контейнера. Специалист опустил внутрь пластину с тёплой солью. Морок собрался в плотный комок и скользнул на неё. Крышка солевого стекла закрылась, край вспыхнул белым и погас.

В лавке включился свет.

Арсений вышел через несколько минут. Его лицо стало бледнее, чем до работы. Правая рука висела вдоль тела, два последних пальца не сгибались.

— Покажите руку, — сказала я.

— Сначала ваш осмотр.

— Вкус пропал после отсечения третьей нити. Запах есть: дождь, мокрая шерсть вашего жилета, жжёный воск из помещения. Головокружения нет. Пульс восемьдесят восемь.

Он направил на меня датчик.

— Температура тридцать пять и восемь. Садитесь в машину.

— А у вас?

— Профессиональная реакция на резак.

— Это не показатель.

— И не ваша ответственность.

Фраза прозвучала жёстче обычного. Я села на пассажирское место и завернулась в выданное одеяло. Арсений передал руку медику из группы. Тот снял перчатку, проверил чувствительность иглой и записал результат.

— Четвёртый и пятый пальцы — ноль на кончиках, единица у основания, — сказал медик. — Старое повреждение?

— Да.

— Сегодня больше не режешь. Контроль через два часа.

Арсений не спорил. Это немного успокоило меня.

Зоя Петровна приехала, когда контейнер уже опечатали. Она вошла