Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

Летней ночью 1902 года Бронштейн трясся по ухабистым сибирским полям, прячась под сеном на крестьянской телеге. Он отправился в Иркутск. В его постели на чердаке верхоленского дома лежало чучело. На следующий день полицейский надзиратель, как обычно, пришел проверить, дома ли Бронштейн, поднялся по лестнице на чердак, взглянул на постель и, довольный тем, что все как положено, убрался восвояси. А тем временем беглец получил от иркутских знакомых новую приличную одежду и сел на поезд Транссибирской магистрали.

Перед отъездом из Иркутска товарищи снабдили его поддельным паспортом. Ему пришлось второпях подписывать паспорт каким-то именем, и ему вспомнилась фамилия одного из бывших надзирателей в одесской тюрьме. Может быть, в том, что беглец, находясь в рискованном положении, взял фамилию тюремщика, подсознательно проявилось его желание оказаться в безопасности? Может быть, и так. Но так или иначе, а фамилии никому не известного тюремного надзирателя суждено было навеки остаться в анналах революции: звали его Троцкий³⁴.

Против ожиданий путешествие на запад прошло спокойно. Пассажир убивал время тем, что читал гомеровские гекзаметры в русском переводе. Он сошел с поезда в Самаре, где располагалась российская штаб-квартира «Искры». Там его сердечно встретил Кржижановский-Клэр, выдающийся инженер, друг Ленина и будущий начальник советского Госплана. Литературная известность Бронштейна опережала его. Кржижановский-Клэр дал ему партийную кличку Перо и отправил восторженный отчет о его талантах и заслугах в лондонскую редакцию «Искры». Бронштейна тут же направили в Харьков, на Полтавщину и в Киев с проверкой социалистических кружков. Оказалось, что по большей части они продолжают упорствовать в местническом патриотизме и не желают сотрудничать друг с другом или подчиняться какому-либо центральному управлению. С таким докладом он вернулся в Самару. Там его ожидало срочное письмо от Ленина: Перо должен как можно скорее явиться в эмигрантскую штаб-квартиру «Искры».

Глава 3

Однажды в октябре 1902 года рано утром, почти на рассвете, беглец из Сибири забарабанил в одну лондонскую дверь в доме 10 по Холфорд-сквер, что неподалеку от вокзала Кингз-Кросс. Там, в однокомнатной квартирке с кухней, жил Владимир Ильич Ленин со своей женой Надеждой Константиновной Крупской — мистер и миссис Рихтер для соседей, небогатых мещан. Столь ранний час едва ли подходил для визита, но посетителя преисполняло сознание важности собственной миссии, он был так нетерпелив и самоуверен, что не думал о мелких приличиях. В лихорадочном возбуждении он проехал от Иркутска до Лондона, по пути тайком пробираясь через границы и преодолевая препятствия. В Вене он оторвал от воскресного отдыха знаменитого Виктора Адлера, основателя австрийской социалистической партии, и получил от него помощь и деньги, которые требовались на остаток пути. В Цюрихе он прямо среди ночи постучался в дверь Павла Аксельрода, ветерана русского марксизма, чтобы представиться ему и устроить все, что нужно, для последнего отрезка путешествия. И теперь, прибыв к пункту назначения, одинокий в сером тумане раннего лондонского утра, в обществе одного только кебмена, дожидавшегося за его спиной оплаты — у пассажира не было денег, — он выразил внутреннее нетерпение громким стуком. Он как бы на самом деле барабанил во «врата истории».

Догадавшись по такому раннему и шумному визиту, что за дверями соотечественник, Крупская, слегка обеспокоенная тем, что ее английских соседей может раздосадовать этот пример — и не единственный — экстравагантного поведения иностранцев у них в доме, поспешила выйти навстречу гостю. «Приехал Перо!» — воскликнула она в дверях. Ленин, вспоминала она позднее, «еще только что проснулся и лежал в постели. Оставив их вдвоем, я пошла объясниться с извозчиком, устраивать кофе и т. д. Когда я вернулась, то застала Владимира Ильича еще сидящим в постели и оживленно толкующим с Троцким на какую-то довольно отвлеченную тему. И горячие рекомендации «молодого орленка», и первый же разговор заставили Владимира Ильича особенно внимательно присматриваться к приезжему». Гостю же запомнилось о Ленине, что «на лице его приветливость сочеталась с законным недоумением».

Запыхавшийся гость доложил о политических движениях и настроениях среди сибирских ссыльных, о том впечатлении, которое сложилось у него во время поездки в Киев, Харьков и Полтаву; о нежелании тамошних групп войти в объединенное движение, о работе в самарской штаб-квартире, о надежности нелегальных каналов связи, о недостатках в устройстве нелегальных переходов через границы и многом другом. Ленин, которого еще недавно выводили из себя неделовые и путаные сообщения, приходившие к нему из российского подполья, с восторгом получил от молодого человека необычайно подробные, точные и определенные сведения, выслушал его «ясные и язвительные» замечания и нашел в нем убежденного приверженца идеи централизованной партии.

Желая присмотреться к нему пристальнее, Ленин водил его на долгие прогулки, много разговаривал с ним и показывал исторические и архитектурные памятники Лондона. Но Троцкий — как его стали называть — с головой погрузился в дело нелегальной борьбы в России и не воспринимал ничего, что не имело к этой борьбе прямого отношения. Он заметил, каким странным манером Ленин знакомил его с некоторыми достопримечательностями. «Это у них знаменитый Вестминстер» или «Это их Британский музей», — говорил он, передавая в интонации и восхищение перед гением, воплотившимся в величественных зданиях, и неприятие правящих классов, чей дух и власть запечатлелись в этих памятниках. Троцкому не терпелось вернуться от этих экскурсов в культуру к более близким его сердцу предметам. Как искровцы предлагают объединить разрозненные группировки в централизованную партию? Каковы их успехи в кампании против экономистов, старающихся удержать социал-демократическое движение в границах неполитического тред-юнионизма? Как они противостоят попыткам возродить террористическую партию народовольческого толка, которые начались незадолго до того? Каким способом они собираются бороться с «легальными марксистами» Петра Струве, отколовшимися от революционного марксизма? Со скрытым удовольствием Ленин выслушал рассказ о том, как в тюрьме Троцкий и его товарищи по заключению изучали «Развитие капитализма в России», какое впечатление произвела на них масса статистического материала, которую проработал Ленин, доказывая, что капиталистическая промышленность радикально преобразовала Россию и тем самым разрушила любые надежды на построение аграрного социализма и подготовила почву для пролетарского движения. Но главным для Троцкого был вопрос: почему его так срочно вызвали в Лондон и что ему здесь делать?

Говоря по правде, его не ждали никакие особые поручения. Обычно Ленин старался познакомиться со всеми, кто выдвинулся в подполье. Всего за несколько недель до того он написал: «Чтобы центр мог не только советовать, убеждать, спорить... а действительно дирижировать оркестром, для