После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

— Одним сбором можно получить только чай. Защитный состав на ребёнка без осмотра и согласия лицензированного мастера я не настраиваю.

— В городе все что-то продают. У вас же источник.

— Источник опечатан. Дар не отменяет дозировку.

Девочка тем временем читала этикетку вслух и дошла до предупреждения об аллергии.

— У меня на шиповник сыпь, — сказала она.

Мать перестала спорить.

Я предложила им иван-чай без добавок и адрес городской консультации по детским амулетам. Они ушли без покупки, зато с памяткой. Мила, наблюдавшая из-за кофемашины, подошла ко мне, когда дверь закрылась.

— Ты понимаешь, что торговец должен иногда продавать?

— Если продать аллерген ребёнку, потом придётся продавать мебель, чтобы оплатить иск.

— Убедила. Но на вывеске надо написать: «Здесь вам могут ничего не продать».

— Это повысит доверие.

— Или люди начнут приходить проверить, заслужили ли отказ.

Они и без вывески приходили. Пожилая супружеская пара хотела успокаивающий чай перед поездом; я продала им один пакет на двоих и уточнила, кто будет вести машину. Две студентки купили рябину ради цвета настоя и двадцать минут фотографировали банки. Мужчина в рабочей куртке спросил, можно ли заварить иван-чай в термосе на смену, и первым не потребовал от напитка никаких чудес.

Каждую продажу я проводила через кассу, на каждом пакете проверяла номер. К одиннадцати стало ясно, что город покупает не столько чай, сколько возможность осмотреть внучку Аграфены и решить, заслуживает ли она семейную вывеску. Я тоже осматривала город: кто привык к честным ограничениям, кто искал обещание, кто проверял, насколько легко продавца заставить сказать удобное.

К полудню город выяснил, что внучка Аграфены вернулась, развелась и оказалась ведьмой. Порядок новостей зависел от возраста посетителя. Одни спрашивали, правда ли нижняя камера проснулась. Другие — правда ли Денис приехал на дорогой машине. Третьи хотели знать, почему инспекторская служба стояла у лавки ночью.

Я отвечала только то, что можно было отвечать: объект на проверке, торговля в доме закрыта, немагические сборы безопасны по протоколам. Морок и залог относились к делу.

За два часа я продала девять пакетов на три тысячи шестьсот рублей. После себестоимости, печати, комиссии кассы и аренды прибыль получалась скромной. Но она была первой суммой за восемь месяцев, которую я заработала не для «Баланса».

Я открыла расчёт на планшете. С одного пакета оставалось от ста двадцати до ста шестидесяти рублей. Чтобы оплатить только вентиляцию, требовалось продать больше ста двадцати пакетов. Контрольные пластины — ещё девяносто. Страховка — почти двести.

— Не делай лицо, будто чай лично задолжал тебе четыреста тысяч, — сказала Мила.

— Он задолжал только семнадцать за вентиляцию. Остальное — дому.

— Тогда добавь предзаказы. У меня утренняя смена готова брать смесь без кофеина, если вкус будет нормальный.

— Сначала анализ, затем дегустация. И отдельный договор поставки.

— Я знала, что дружба с тобой однажды закончится договором на шиповник.

Мы внесли в таблицу шесть предварительных заказов кафе. Это не решало дыру в бюджете, зато превращало выручку из случайной в планируемую. Я разрешила себе отметить строку зелёным.

В половине первого пришли Зоя Петровна и Арсений на предварительную проверку лицензии. Зоя осмотрела этикетки так, будто надеялась обнаружить слово «волшебный» между номером партии и адресом изготовителя.

— Сойдёт, — решила она.

Арсений проверил отдельную кассу, документы и условия хранения.

— Немагическая торговля не входит в лицензию, — напомнила я.

— Зато помещение кафе станет временной точкой выдачи после допуска. Нужно убедиться, что настроенные и обычные составы не окажутся на одной полке.

— Настроенных здесь не будет до отдельного согласования.

— Тогда это попадёт в условия.

Он записал именно мою формулировку.

Предварительная проверка продолжилась в лавке. После ночного случая торговый зал очистили, загрязнённую соль вывезли. Лаборатория оставалась закрытой до контрольных смывов, но вентиляционный мастер уже заменил сетку и воздуховод. Новые контрольные пластины доставили в запечатанной коробке.

Арсений попросил показать путь сырья от входа до готового пакета. Я провела его от карантинной полки к столу приёмки, затем к закрытому хранению и зоне фасовки.

— Сейчас поток пересекается с отходами, — сказал он у задней двери.

— Только потому, что коробки на утилизацию ещё не вывезли. После вывоза проход освобождается.

— В плане это не отражено.

Я посмотрела на схему. Он был прав: я нарисовала идеальное состояние, а не ближайшие три дня.

— Добавлю временную красную зону и отдельное время вывоза. До этого фасовки здесь не будет.

Арсений внес замечание как устранённое проектом, а не как нарушение. Затем проверил аварийный набор. В нём не хватало второго термометра и нейтральной соли на случай разрыва малого порога.

— Сколько соли требуется по норме? — спросила я.

— Два полных объёма рабочего контура плюс двадцать процентов. Ваш план предусматривает круг до трёх метров — нужно восемнадцать килограммов.

— Хранить где?

— В сухом шкафу у выхода. Не рядом