Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски
— Куда они пошли? — спросил он Пыра.
— Вот этого не знаю, ваше святейшество. Клянусь! Они в туман сбежали, в пустоши. Но… — старик замялся, — мальчишка что-то говорил про Капитул.
Викс сел, но тут же вскочил и опять прошелся по комнате. Он словно забыл обо всех, кто тут находится и внимательно на него смотрит. Маленький, сутулый, с руками, заложенными за спину. Со стороны — вылитый хорек, обдумывающий, какую курицу загрызть следующей.
— Двое беглецов, — произнес он вслух. — Мальчишка и дезертир. С кайлашем. Скрываются в пустошах. — Он повернулся к Синезубому. — Пусть побегают. Сейчас мне не до них. Но передай нашим людям во Фрейре: если появятся — дать знать. Не трогать, не хватать. Просто выследить, где они.
— Будет исполнено, — кивнул квадр.
Викс повернулся к Пыру. Старик уже расплылся в щербатой улыбке — видимо, решил, что полезность спасла ему жизнь.
— Благодарю, ваше святейшество, — залебезил он. — Если еще чем могу быть полезен… У Сухого Пыра глаз острый, ухо чуткое. Я бы мог, к примеру, послужить вам на тракте. Послушать, посмотреть, донести…
Викс посмотрел на него. Быстро и без выражения.
— Ты видел моего шпиона, — сказал он.
Пыр моргнул:
— Что?
— Синезубый. Ты видел его лицо. Знаешь, что он работает на меня. — Викс развел руками — жест, полный сожаления, которого он не испытывал. — Это проблема, Пыр. Мои агенты должны оставаться невидимыми. А ты болтун. Шулер. Человек, который продает все, что знает, за кружку браги.
— Ваше святейшество, я бы никогда… Клянусь всеми святыми Тремя… Каждой из них! Вы же обещали, что я выиграю!
— Так ты и выиграл! — На лице Викса появилась улыбка, хотя глаза оставались холодными и злыми.
— Так я…
— Позаботьтесь о нем. Но не здесь. В стороне от города, — бросил Викс ферритам.
Пыр не сразу понял. Потом дернулся, как рыба на крючке. Ферриты схватили его за локти и поволокли к двери. Старик тонко заверещал:
— Нет! Нет, прошу! Я никому! Клянусь! Я полезный! Я выиграл! Я могу…
Дверь закрылась. Крики стали глуше. Потом — тишина.
Синезубый смотрел на Викса с нечитаемым выражением, как это умеют делать только квадры.
— Господин магистр мог бы его использовать, — заметил он. — Шулеры бывают полезны.
— Хороший шулер должен понимать, что рано или поздно он проиграет, — заметил Викс. — Его бы взяли через неделю. Кто-нибудь из людей Лангобара, или мельтерские головорезы, или просто случайный патруль. Допросили бы — и узнали, что в Мидгарде есть квадр-шпион, работающий на магистра. Мне этого не нужно.
Он вернулся к карте.
— Итого: средний сын Лангобара жив. С кайлашем и бывшим адъютантом Боло. Запомним это. А сейчас — к делу. У меня война, а не охота на подростков и неудачников.
Семья Лангобар XII
Леди Сайна восседала в кресле у камина, как паук в центре своей паутины. Массивный, как валун, Костолом устроился рядом. Как обычно, он молча смотрел себе под ноги.
— Томас Трилани Лангобар пропал по дороге в Мидгард, — объявила она собравшимся домочадцам и челяди. — Он направлялся в Мидгард, в орденский Капитул, по решению его отца, лорда Бриана Лангобара. Но исчез по дороге.
Тири прищурилась. Ей так и не удалось поговорить с Костоломом с того момента, как он выехал на них с Корой, боровшихся в грязи под виселицей. Сначала она не хотела задавать вопросов при Коре, затем он куда-то подевался в суете замка, потом матушка отправила ее отмываться от грязи, а теперь вот… Но по тому, как Костолом барабанил пальцами по колену — три удара, пауза, три удара, — она сразу поняла: ложь. Они оба знают, где Томас. Или что с ним случилось.
— Командование гарнизоном переходит к сержанту Костолому, — продолжила леди Сайна. — Я уже отправила гонца к нашим войскам с просьбой о подкреплении.
Леди Сайна добавила что-то еще про молитвы Трем, про то, что она каждый день будет молиться за каждого, — обычная ее манера, в которой Тири давно научилась пропускать слова мимо ушей. Мать молилась всегда, и все молитвы ее были без толку, так же как почти никогда не сбывались ее пророчества. Тири смотрела не на мать. Она смотрела на Костолома.
Сержант оптиматов сидел, уперев глаза в пол, и пальцы его выбивали по колену знакомый ритм: три удара, пауза, три удара. Это была его старая привычка — Тири помнила ее еще с детства, когда дядя Одрик собирал оптиматов во дворе и Костолом, ожидая приказа, барабанил вот так. Так он барабанил, когда хотел соврать и боялся. Когда Одрик однажды спросил, где находится один из его людей, и Костолом сказал «не знаю», пальцы его били «три-пауза-три». Через день того человека нашли в реке.
Сейчас пальцы Костолома барабанили потому, что он был вынужден врать про Томаса.
Тири отвела глаза, чтобы он не заметил, что она это видит. Привычка с детства — не выдавать того, что знаешь. Этому ее научил замок Жус раньше, чем мать научила ее читать.
Леди Сайна наконец завершила свою речь и поднялась. Слуги начали расходиться. Костолом тоже встал — медленно, тяжело, как поднимается что-то, что предпочло бы лежать. Тири