Тренер Гильдии Фамильяров 8 - Сергей Харченко

— Меня зовут Роза. А вы Артур? Тот самый? Новый куратор от Валентина Аркадьевича? — спросила она, скептически оглядывая мою куртку, а в особенности питомцев.

— Так точно, — кивнул я, натягивая дежурную улыбку.

— Ну, тогда пошли, Артур, — открыла она массивную дверь, врезанную в ворота. — Покажу, где у нас тут райские кущи, а где лучше не отсвечивать.

Я шагнул внутрь, придерживая Живчика. Тот почуял незнакомые запахи и дёрнулся на поводке, словно там ему мёдом намазано. Искорка напряглась сильнее, врезаясь коготками в моё плечо. Я успокоил их по Сопряжению, выдал команды, чтобы держались меня, что бы не происходило внутри.

Территория парка оказалась огромной, и мастерски стилизованной.

Проходя предбанник, с постом охраны, в котором я никого не заметил, миновали несколько технических зданий. А затем прошли на саму территорию.

Слева раскинулась аква-зона. Искусственное озеро с прогулочными лодками. Дальше шли зелёная буферная зона. Газоны, кустарнички, просторный сад. Однако мой взгляд мгновенно подмечал детали, невидимые обывателю.

Декоративный забор скрывал натянутые нити. Явно под высоким напряжением. Камеры видеонаблюдения висели так густо, что не оставляли ни единой слепой зоны.

Далее потянулись вольеры хищников, клетки травоядных. Их разделяли мощные силовые барьеры, замаскированные под живые изгороди.

По сути это выглядело как элитная и прекрасно оснащённая тюрьма-передержка.

Возле административного павильона, который показался справа, Роза передала меня местному руководству.

Первой ко мне выплыла дама внушительных объёмов с невероятно высокой причёской, забетонированной лаком.

— Меня зовут Елена Прокофьевна, — встретила она меня приторной улыбкой. — Я заведующая питомника.

— Артур Горай, — представился я. — Тре…

— Да-да! Артур! Валентин Аркадьевич предупреждал о вашем визите. Добро пожаловать! — пропела она, поправляя очки, будто подчёркивая тем самым элегантный аксессуар. — Давайте сразу обозначим правила. Мы здесь — лицо социальной программы Синдиката. Для меня главное, чтобы на бумажках всё сходилось. Посетители должны видеть идеальную картинку. Просто идеальную. Животные обязаны быть чистыми, сытыми на вид и красиво смотреться в кадре для фотоотчётов. Вы меня понимаете?

— Да, объясняете доходчиво, — признался я.

— Никаких драк, никаких скандалов с зоозащитниками! Понятно?

— Предельно ясно, Елена Прокофьевна. Красивая картинка решает многое, — кивнул я. — Но не всё. Главное, чтобы питомцам было комфортно.

— Уж им здесь точно комфортно, Артур, — улыбнулась заведующая.

Следом я увидел приближающегося к нам со стороны ворот мужчину в клетчатом костюмчике и толстых очках-линзах.

— О, вот и ваш коллега прибыл, — пропела Елена Прокофьевна. — Ещё один куратор. В прошлом он научный сотрудник, а сейчас работает на Валентина Аркадьевича.

Дёрганый мужик в очках подошёл к нам, озадаченно взглянул на меня. И заведующая представила меня.

— О как. Здравствуйте, коллега! Можно просто — Петруха, — он торопливо пожал мне руку. Причём говорил быстро, будто боялся куда-то опоздать. — У нас тут поразительное видовое разнообразие! Представляете, на балансе числится даже карликовый эфирный макак! Правда, экземпляры зачастую поступают… апатичные.

— Истощённые, — поправил я его.

— Не совсем. Поведенческие паттерны нарушены. Но как объекты исследований они бесценны. Я, знаете ли, готовлю масштабную монографию по их деградации в неволе. Главное, пореже к ним приближаться, чтобы не нарушать чистоту эксперимента. Да и блохи у них, знаете ли, специфические…

— Не беспокойтесь, Пётр. Я здесь для того, чтобы пони вычёсывать, — иронично ответил я.

Елене Прокофьевне мой ответ явно пришёлся по душе, она хохотнула, поощрительно кивнула.

— А вы с юмором, Артур, — заметила она. — Конечно же для этого есть обслуга. Вы же куратор. Следите за питомцами, составляете отчёты. Если что, у нас есть свой фамтех. Кстати, ваш второй коллега задерживается.

Затем она вкратце сообщила, что его зовут Олегом Верещагиным, и он представитель Ветнадзора.

— Хотя нет, он уже здесь, — вздохнула Елена Прокофьевна, взглянув в сторону производственного здания. Оттуда вывалился плотный высокий мужик в брюках и белой рубахе с закатанными рукавами. — Олег! Ты опять где-то шляешься! У нас новенький!

— Угу, вижу! — плотный мужик увлечённо жевал гигантский бутерброд, из которого торчали куски варёной колбасы. Крошки и капли соуса безжалостно падали на его мятую форменную рубашку.

— Здаров, — прочавкал Олег, махнув мне надкусанным бутербродом. Затем вытер руку о своё пузо и протянул её. Мы обменялись рукопожатиями. — Бутер хочешь?

— В другой раз, — улыбнулся я, а Живчик тут же задвигал носом.

— А твой шерстяной сразу почуял, — бросил Олег.

— Ему такое нельзя, — сразу же заметил я, понимая, что куратор хочет отломить от бутера кусок и бросить Живчику.

— А, да, он же у тебя эфирный вроде, — закивал Олег. — Точно… Здарова, Петруха.

Кураторы пожали друг другу руки, а заведующая отошла в сторонку, сообщая Коршу по телефону, что я прибыл.

Олег замер, затем прищурился в мою сторону, проглотил кусок бутера и внезапно ткнул в меня толстым, измазанным в майонезе пальцем.

— Погоди-ка! Я ж тебя знаю! — Верещагин радостно хлопнул себя по животу. — Ну точно! Ты ж тот самый, из того ролика! Который того бешеного вепря голыми руками остановил! Вот это было зрелище, я раз пять пересматривал! Как ты его, а⁈ Бац, бац — и готов пятачок!

— Да, это был я. Артур Горай. Тренер гильдии «Огненные львы», — спокойно представился я.

— Ого! Настоящий тренер, и в нашей песочнице! — присвистнул Верещагин. — А чего к нам-то пришёл?

— Пригласили, — пожал я плечами.

— Елена тебе на уши уже наверное начесала, — тихо и весело бросил мне Олег. — Но главное правило я тебе ща скажу. Не лезь куда не просят, и всё будет тип-топ. И обед по расписанию. Это святое!

Петруха в это время тревожно оглянулся и заговорщицки зашептал, указывая на дальнюю аллею.

— А вон там, у вольера с грифоном, наш начальник охраны, Евгений Матвеич Хахалев. Бывший егерь Синдиката. Вы с ним поосторожнее.

— А что с ним не так? — удивился я.

— А то, что у человека напрочь отсутствует чувство юмора, — заметил Олег, справившись со своим бутербродом и вытирая губы салфеткой. — Зато присутствует маниакальная подозрительность. Этого у него не отнять.

Всё же Хахалев сам подошёл к нашей компании. Остановился в стороне,