Тренер Гильдии Фамильяров 8 - Сергей Харченко

Начальник охраны оказался сухим и желчным мужиком в армейском камуфляже. В руках он сжимал поводки двух теневых ротвейлеров. Знакомиться он не спешил. Лишь смотрел на меня так, словно видел во мне кровного врага.

Я внутренне усмехнулся. Идеальный набор лоботрясов для прикрытия. Заведующей плевать абсолютно на всё, кроме отчётов и внешнего лоска. Петруха зарылся в науку и боится подходить к животным. Олег ленив, слеп и думает исключительно о своём желудке. А Хахалев… Этот уникум занят только тем, что бдительно охраняет периметр от чужаков. Причём и к своим относился подозрительным образом.

Всё складывалось так, как я и думал. Идеальный, выверенный штат для Крысолова. Если Валентин Корш и проводит здесь какие-то жёсткие эксперименты, то этот коллектив — лучшая ширма для любых тёмных делишек. И никто не помешает мне эти дела заметить, причём уже в ближайшее время.

Через пять минут Елена Прокофьевна упорхнула куда-то. В это время тяжёлые кованые ворота «Фамландии» дрогнули и с тихим гудением поползли в стороны.

Внутрь заехал большой комфортабельный автобус обтекаемой формы и с тонированными окнами.

— Ну вот, снова эти малолетние изверги припёрлись, — тоскливо пробормотал Петруха, поправляя съезжающие на нос очки. Он суетливо метнулся в сторону ближайшей подсобки, явно намереваясь пересидеть бурю в укрытии.

Олег Верещагин, достал очередной бутер из свой поясной сумки, откусил от него и лишь кивнул.

— Ага, — громко зачавкал он, наблюдая за ватагой ребятни, которая покидала автобус. — И в этот раз, я смотрю, полно мелких садистов.

Я непонимающе нахмурился.

— Садистов? — переспросил я. — Это же обычная школьная экскурсия.

Верещагин хрипло расхохотался, роняя капли майонеза на подбородок.

— О, да ты, брат, ещё многого в этой жизни не видел! — отсмеявшись, заявил он. — Только не удивляйся тому, что сейчас начнётся. И главное, не лезь. Себе дороже выйдет. Эти отпрыски уж слишком наглые. А последствия будут такие что…

Я перевёл взгляд на площадь перед воротами.

Стайка детей, в возрасте примерно от десяти до четырнадцати лет. И это были не обычные школьники. Элитный лицей читался в каждом их движении.

Дети богатеньких родителей, одетые в брендовые шмотки, стоимость которых превышала годовой бюджет средней семьи, хохоча, отправились в сопровождении тощего экскурсовода в сторону аква-зоны. Достали дорогие смартфоны, начиная щёлкать. На запястьях новейшие смарт-браслеты, цена которых превышала месячный заработок нашей гильдии.

Подростки громко и развязно гоготали, демонстративно швыряли обёртки от конфет мимо урн и полностью игнорировали правила поведения. Их забитый экскурсовод робко пытался делать им замечания. Но что он мог сделать? Его тонкий голосок тонул в общем гвалте, а некоторые школьники откровенно посылали его куда подальше.

Сотрудники «Фамландии» демонстрировали поразительное бездействие. Роза замерла в стороне, Елены Прокофьевны и след простыл.

Петруха уже спрятался в подсобке. А Олег Верещагин флегматично дожёвывал колбасу, развалившись на лавочке неподалёку.

Что же касается сурового Хахалева, он лишь молча замер со своими ротвейлерами в стороне, перед зоной хищников. Следил исключительно за тем, чтобы детишки не полезли к силовому барьеру.

— Ты куда⁈ Артур! — услышал я за спиной, решив подобраться поближе к аква-зоне. — Да подожди ты! Ты что задумал⁈

Верещагин кое-как догнал меня.

Я же шёл вперёд слыша гогот и паническое кряканье. Звуки доносились со стороны густого кустарника, как раз у ограды, перед озером.

Причём кряканье было отчаянным, переходящим в гулкое гудение. Я резко свернул с дорожки, вышел к воде.

Трое подростков, хохоча до колик, загнали в самый угол зарослей пятнистого утконоса, крайне редкого, пугливого и очень ценного эфирного эндемика.

Один из пацанов, самый крупный, с модной выбритой полоской на брови, уже успел привязать к задней лапе трепыхающегося и напуганного зверька большой мешок с гранулированным кормом. Утконос отчаянно пытался улизнуть в спасительную воду, но груз намертво пригвоздил его к земле.

Двое других подростков, непрерывно гогоча, снимали эту экзекуцию камерами новеньких смарт-браслетов.

— Давай, Колян, гудни ему в хлебало, — бросил с выбритой бровью высокому, с пирсингом в носу. — Эти уроды такие забавные, когда ссутся от страха. Визжат как свиньи.

— Ща сделаем ему тревогу, — радостно оскалился подросток, достал гудок из кармана, взглянул на остальную компанию с экскурсоводом, которые ждали их на другом берегу и звали их.

— Давай быстрей, чо ты как тормоз? — задорно сказал парень с бритой бровью.

— Саня, харэ меня дёргать. Ща всё будет, — бросил ему Колян.

Вот он достал мощный портативный клаксон-сирену, и с наслаждением надавил на кнопку.

— Пэ-э-э-эб! — разнеслось по округе. Утконос в панике рванул в сторону, беспомощно прыгнул вверх, пытаясь сбросить с себя мешок.

Зверёк буквально задыхался от запредельного стресса. Его маленькие чёрные глазки блестели как звёзды от ужаса.

— Что вы там делаете⁈ А ну немедленно сюда! — закричал им экскурсовод.

— Пшёл в пень, Игорёк! — воскликнул в его сторону ещё один, накачанный парень с чёлкой, закрывающей поллица. — Мы ещё не закончили!

Я замер в десяти метрах от них.

Искорка уже нагрелась и угрожающе шипела на моём плече, из её ноздрей выбивались струйки пара. Живчик рычал, чувствуя жуткое состояние существа.

Внутри меня, словно сухой порох от искры, вспыхнула холодная ярость. Ничего не могу с собой поделать. Ненавижу, когда измываются над живыми существами.

Сбоку запыхтел Олег Верещагин. Он вцепился жирными пальцами в мой рукав.

— Стой, Артур, не надо. Ты куда собрался? — зашипел он мне прямо в ухо. — Оглох, что ли? Я же тебе русским языком сказал: не лезь! Это дети вип-клиентов. У них папаши полгорода держат. Им нельзя мешать отдыхать. Они нам тут зарплату делают! Понимаешь?

Я медленно повернул голову, посмотрел на Верещагина тяжёлым взглядом. Да так, что тот поперхнулся собственными словами, судорожно сглотнул.

— Пэ-э-эб! — вновь разнёсся звук клаксона, затем удар шокером, а следом визг несчастного утконоса.

Я повёл плечами, резким движением вырвал свою руку из захвата.

— Зарплату, говоришь, делают? — процедил я сквозь зубы.

— Стой! Ты что делаешь? — охнул за спиной Верещагин.

Но я уже направился к