После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

На линии возникла пауза, затем Юрий спросил:

— Какого отклонения?

— Реле нового поставщика перегрелось и вызвало защитное отключение. Сейчас идет повторный тест и полная проверка количества компонентов. Подтвержден один отказ. Масштаб установки уточняем.

— Когда вы узнали?

— Отчет качества поступил совету вчера вечером. Я вступила в должность сегодня и остановила отгрузку в девять десять.

— Почему ваш завод не сообщил вчера?

— На этот вопрос у меня нет приемлемого ответа. Я включу его в письменное уведомление.

— Первая приемка через тридцать девять дней.

— Да.

— У нас монтажные окна, подрядчики и продукты, которые должны храниться в этих камерах. Остановка вашей партии двигает не одну дату.

— Понимаю. К восемнадцати часам направлю подтвержденное количество, результаты двух испытаний и варианты замены. Завтра до полудня предлагаю провести видеовстречу с вашей технической службой.

— Не предлагайте вариант, в котором мы верим вашим внутренним тестам.

— Предложу внешнюю лабораторию и доступ к журналам.

— Тогда присылайте.

Он не угрожал судом и не повышал голос. Это было хуже удобного возмущения: клиент считал последствия и готовился защищать свой график.

Я продиктовала помощнице структуру уведомления, запретила использовать формулировку «единичный случай» и попросила юриста проверить сроки по договору. Затем позвонила Соколову.

— «Меридиан» уведомлен устно. Письмо уйдет после инвентаризации.

— Вы могли дождаться повторного теста.

— Могла. Тогда при подтверждении дефекта клиент узнал бы, что мы потратили еще восемь часов.

— Если тест пройдет, вы сами создали задержку.

— Если пройдет, задержка составит день и будет обоснована контролем качества. Если нет, у нас сохранится возможность договариваться без обвинения в сокрытии.

— Совет спросит, кто санкционировал уведомление.

— Я.

— Это я и хотел услышать.

В четырнадцать десять Нина принесла итоговую таблицу. Из ста двадцати восьми выданных реле девяносто два уже стояли в шкафах: сорок восемь в готовых, сорок четыре в незавершенном производстве. Остальные тридцать шесть нашли в комплектовочных тележках. Двадцать шкафов действительно относились к пилотной партии. Семьдесят два собрали без утвержденного расширения пилота.

— Физически все сошлось? — спросила я.

— До последней штуки. Карты отстают, потому что комплектовщик выдавал наборы заранее. Вот накладные.

— Кто подписал замену кода в серийной спецификации?

— В распечатке стоит электронное согласование закупок и технолога. Подписи главного инженера нет.

— Имя технолога?

— Сергей Лаптев. Он сегодня на больничном, температура. По телефону сказал, что получил таблицу как утвержденную.

— Кто прислал?

— Нечаев.

Я открыла свойства файла. Текущая версия была создана десять дней назад под учетной записью Павла, но это доказывало только сохранение таблицы. Нужно было поднять версии, переписку и основание закупки.

— Никого не обвиняем до проверки, — сказала я. — Красные метки остаются на всех девяноста двух шкафах. Двадцать пилотных тоже не включаем в поставку, пока не получим тест.

Нина выдохнула через нос.

— Значит, сегодня ни одного шкафа не закрываем.

— Закрываем с проверенным реле, если такие есть в запасе.

— Старых осталось восемнадцать. Поставщик обещает следующую партию через три недели.

— Ищите остатки у сервисной службы и подтвержденные аналоги. Только через качество и техническое согласование. Никаких замен по телефону.

— Поняла.

Она забрала таблицу и у двери обернулась.

— Ваш план по передаче участка подрядчику еще действует?

Я не спросила, откуда она его видела. В материалах холдинга он занимал отдельный слайд.

— Это один из расчетных вариантов, не принятое решение.

— Подрядчик собирает за двенадцать дней после поставки деталей. Мы можем переделывать по двадцать шкафов за смену, если дадут людей и схему.

— Завтра покажете расчет.

— Покажу.

Она ушла, оставив мне неприятный, но полезный вопрос: сколько еще решений я считала очевидными, потому что смотрела на стоимость подразделения, а не на его способность вывести завод из сбоя.

В пятнадцать сорок температура тестового реле пошла вверх. Я увидела изменение на экране в кабинете и сразу позвонила в камеру.

— Фиксируем плюс семь к нормативу, — сообщил инженер. — Рост ускорился за последние двадцать минут.

— Михаил там?

— Подходит.

Я спустилась за четыре минуты. У входа уже стояли Полякова, Михаил и Нечаев. На мониторе линия поднялась выше предупредительной отметки.

— Монтаж проверен? — спросил Михаил.

— Дважды. Контакты затянуты по карте, питание стабильное, нагрузка расчетная, — ответил инженер.

— Тепловизор.

На изображении корпус реле выделялся ярким прямоугольником. Соседние компоненты оставались в норме. Через семь минут превышение достигло десяти градусов.

Защита отключила шкаф.