После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

Инженер записал время: семь часов пятьдесят две минуты от начала испытания.

— Второй подтвержденный отказ, — сказала Полякова.

Нечаев заговорил первым:

— Нужно предъявлять претензию поставщику. Они дали ложные характеристики.

— Предъявим, — ответила я. — Но сначала установим, кто разрешил поставить триста двадцать реле при согласованном пилоте из двадцати.

— Закупка объема не равна установке.

— Семьдесят два шкафа уже собраны сверх пилота.

Он посмотрел на Михаила.

— Техническая служба видела спецификацию.

— Моя подпись стоит только на пилотном протоколе, — сказал Михаил. — Если найдете другую, приносите оригинал или электронный журнал.

Он остановился на проверяемом факте.

Я распорядилась снять реле после остывания, опломбировать его вместе с первым образцом и передать внешней лаборатории. Полякова должна была подготовить акт. Михаил — варианты безопасной замены с реальными сроками. Нечаев — договор, счета, переписку и все версии таблицы количества.

— До какого времени? — спросил Павел.

— До семнадцати тридцати. Уведомление клиенту уйдет в восемнадцать.

— За полтора часа невозможно собрать переписку за месяц.

— Тогда передадите то, что есть, и письменный перечень недостающего с причиной. Исходные данные уже сохранены.

В шестнадцать я вышла к начальникам смен и представителям участков. Людей собрали в столовой, потому что актовый зал использовали под склад упаковки. Я сказала, что продажа площадки действительно рассматривается, решение будет принято первого октября, а моя задача — дать совету экономически проверяемый вариант сохранения производства. Объяснила, что отгрузка остановлена из-за подтвержденного дефекта, но остальные заказы идут. Назвала даты выплат и не стала обещать, что сокращений точно не будет.

— Значит, нас могут закрыть, даже если переделаем партию? — спросил мужчина из ремонтной службы.

— Могут, если завод продолжит терять деньги и банк потребует долг. Переделка партии сохраняет контракт. Затем придется доказать, что производство способно работать без постоянных кассовых разрывов.

— А землю уже кому-то обещали? — крикнули из заднего ряда.

Соколов, стоявший у стены, не вмешался.

— Совет получил предложение от девелопера, — ответила я. — Договор не подписан. Я покажу профсоюзу те расчеты, которые имею право раскрыть.

Люди не зааплодировали. Они переговаривались, задавали вопросы о сменах, зарплате и заказах. Так было честнее. Мне не требовалось понравиться им за двадцать минут. Требовалось сделать так, чтобы через неделю мои даты еще что-то значили.

В семнадцать двадцать Нечаев прислал архив. В нем были договор и счета на триста двадцать реле, но не было исходной таблицы, на основании которой объем внесли в закупочный план.

Я написала ему один вопрос: «Где версия до изменения количества?»

Ответ пришел через минуту: «Такой версии у меня нет».

Михаил принес журнал доступа к сборочному плану. Он остался у двери, пока я сравнивала даты.

— Здесь указано, что таблицу меняли под учетной записью Нечаева, — сказала я.

— Да. Но доступ к его компьютеру мог получить заместитель.

— Поэтому это еще не доказательство личного изменения.

— Я знаю.

Он положил рядом перечень аналогов. Два реле можно было получить у российских поставщиков в течение пяти и восьми дней, но первое стоило на сорок процентов дороже, второе требовало нового цикла испытаний.

— Есть третий вариант, — сказал Михаил. — Вернуть прежнюю модель. Восемнадцать штук у нас, еще сорок две нашел сервисный склад. Их держали для гарантийных ремонтов.

— Мы можем забрать весь гарантийный запас?

— Нет. Двадцать должны оставить. Сорок реле получим на первую часть поставки.

— Нам нужно минимум шестьдесят установок для частичной приемки.

— Значит, двадцать придется покупать дороже. Я подготовил расчет.

Он принес три варианта, риски и собственную рекомендацию отдельной строкой.

Я открыла расчет.

— Завтра обсудим с финансами и качеством. Сегодня отправляем клиенту подтвержденные данные: девяносто два шкафа под запретом, два отказа на одинаковом времени, безопасная замена в проработке.

— Он может расторгнуть договор.

— Может. Но если узнает о масштабе от своего аудитора, расторгнет почти наверняка.

Михаил кивнул.

— Согласен.

— Это не голосование.

— Я знаю. Просто согласен.

Письмо ушло в семнадцать пятьдесят восемь с моей электронной подписью. Через четыре минуты система подтвердила получение.

Утром у нас был один сбой и неизвестный масштаб. К вечеру — девяносто два запрещенных к отгрузке шкафа, два подтвержденных отказа и клиент, который ждал план к полудню следующего дня.

Я поставила встречу с «Меридианом» на девять утра и приложила к приглашению оба графика без сокращений.