После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

— Начинайте с масштаба, — сказал Юрий вместо приветствия.

Я вывела таблицу.

— Закуплено триста двадцать реле КР-17. На складе изолированы сто девяносто два, тридцать шесть находились в комплектовочных тележках. Девяносто два установлены в шкафах. Двадцать из этих шкафов входили в согласованный пилот, семьдесят два собраны сверх него.

— Сколько отказов?

— Два на двух разных образцах. Первый через семь часов сорок минут, второй через семь часов пятьдесят две минуты. Механизм одинаковый: рост температуры корпуса и отключение защиты.

Инженер клиента попросил исходные графики. Полякова открыла папку с выгрузкой, показала номера образцов и сертификаты поверки датчиков. Михаил объяснил схему нагрузки. Он говорил ровно столько, сколько спрашивали, и не называл предположения установленной причиной.

— Почему согласование пилота на двадцать единиц превратилось в серийную закупку? — спросил Юрий.

— Это проверяется, — ответила я. — Подтверждено следующее: договор с поставщиком заключен на триста двадцать реле, в серийной спецификации код изменен под учетной записью начальника закупок. Техническое согласование найдено только на двадцать комплектов.

— Когда получите ответ?

— Версии файлов и почтовый архив — сегодня. Письменные объяснения участников — до завтра. Заключение внешней лаборатории по реле ожидаем через двое суток.

Юрист клиента наклонился к микрофону.

— По договору вы обязаны уведомлять нас о существенном риске не позднее одного рабочего дня. Риск был известен вашему главному инженеру в субботу.

Я не посмотрела на Михаила.

— Он видел расхождение количества в сборочном плане. Результат первого отказа оформлен службой качества в воскресенье. Совет получил его вечером. Официальное уведомление направлено в понедельник. Мы не будем спорить, что сообщение могло поступить раньше.

— Вы признаете нарушение?

— Мы признаем фактическую последовательность. Юридическую оценку дадим после проверки.

Юрий постучал ручкой по столу.

— Что вы предлагаете вместо партии?

Михаил вывел три варианта. Сорок установок можно было собрать на прежнем реле из заводского и сервисного запаса. Еще двадцать — на более дорогом аналоге с теми же посадочными размерами, но после ускоренного испытательного цикла. Для остальных требовалась поставка в течение пяти дней и последовательная переделка.

— Ускоренный цикл сколько длится? — спросил инженер.

— Тридцать шесть часов под полной нагрузкой плюс четыре часа на осмотр и разбор данных, — ответил Михаил. — Сокращать его ниже этого времени не рекомендую.

— Рекомендую? — переспросил Юрий.

— Не подпишу сокращение, — уточнил Михаил.

Мне потребовалось усилие, чтобы не повернуться к нему. Четыре года назад он тоже защищал людей и производство. Разница была в том, что тогда он счел свое решение достаточным для всех. Теперь он обозначил предел собственных полномочий при клиенте, который мог расторгнуть договор.

— Мы готовы изготовить шестьдесят установок для первой частичной приемки, — сказала я. — Дату назову после подтверждения поставщика аналога и загрузки участка. Испытания пройдут с вашим наблюдателем и внешней лабораторией. Все перезапуски и отклонения будут в общем журнале.

— А прежняя дата двадцать шестого сентября?

— Пока сохраняется как крайний срок первой приемки. Полный объем потребует дополнительного графика и штрафа.

— К пятнице пришлите календарный план, стоимость которого вы берете на себя, и проект дополнительного соглашения. До этого мы не расторгаем договор, но приостанавливаем подготовку площадки под вашу поставку.

Это означало, что у нас осталось три дня на план и чуть больше пяти недель на первую приемку. Клиент не простил нарушение и не закрыл дверь. Лучшего результата после двух отказов ждать не стоило.

— Принято, — сказала я.

После связи Юрист завода, Антон Чернов, первым собрал бумаги.

— Формулировку о фактической последовательности надо закрепить протоколом. И отдельное объяснение Власова по субботе.

— Подготовьте запрос, — ответила я. — Вопрос о его действиях пойдет через независимый комитет.

Михаил остался сидеть.

— Я напишу объяснение сегодня.

— Вам установят срок.

— Это не просьба избежать процедуры.

— Тогда передадите объяснение Оксане Редько после ее официального запроса.

Он поднялся. Нина уже дошла до двери, но вернулась к столу.

— Чтобы дать календарный план к пятнице, мне сегодня нужны люди и подтвержденные детали. Участок шкафов сейчас стоит на проверке. Если мы разбираем семьдесят два лишних шкафа, остановятся другие заказы.

— Сколько заказов попадает под риск? — спросила я.

— Три небольших. Отсрочка от двух до пяти дней. Штраф только в одном договоре, сто восемьдесят тысяч.

— К четырнадцати подготовьте два графика: с переносом и с дополнительной сменой. Без сверхурочной работы выше разрешенного предела.

— А ваш вариант закрытия участка?

— Пока исключен из оперативного плана. Но окончательное решение после расчета.

Нина кивнула, словно услышала ровно то, что ожидала от человека, которого считала ликвидатором.

В одиннадцать пришла Оксана Редько. Невысокая женщина в темно-синем костюме принесла опечатанные флеш-накопители и сразу попросила отдельный