Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

— … число погибших в результате нападения в Панаме достигло семидесяти двух человек, включая восемнадцать детей. Ещё более двухсот раненых находятся в больницах…

Стивен поморщился. Цифра постоянно менялась.

Сначала говорили о нескольких десятках. Затем о пятидесяти. Теперь вот уже семьдесят два — и наверняка это число ещё вырастет: ожоги, осколочные ранения, повреждения внутренних органов… Современная медицина, конечно, творила чудеса, но не настолько большие.

На экране появилась фотография Иоанна Павла. Комментатор что-то говорил про подготовку похорон, присутствие глав государств, беспрецедентные меры безопасности в Риме…

Гордовски почти не слушал, потому что он знал, кто убил Папу Римского и всех этих людей: он.

Не буквально, конечно: он не собирал взрывное устройство, не надевал его на девушку и не нажимал кнопку. Вот только идея была его: найти человека, готового умереть, использовать религиозную ненависть, подвести смертника достаточно близко к Эскобару… Папа оказался не случайной жертвой — это как раз было бы слишком удобным оправданием — а вполне логичной частью плана.

Стивен снова выпил. И ведь всё действительно выглядело логично и даже элегантно.

Эскобар превратил собственную безопасность в крепость: броня, двойники, несколько кортежей, вертолёты, сотни охранников, частные разведка и контрразведка, контроль каждого человека поблизости. Попробуй подобраться.

Снайпер? Почти невозможно.

Яд? Ещё сложнее.

Обычная группа? Самоубийство…

Оставалось использовать то, к чему система безопасности подготовлена хуже всего: человека, которому не надо уходить и которому нечего терять.

«Решение задачи, всего лишь решение задачи, — Гордовски прикрыл глаза. — Конечно, пострадает некоторое количество непричастных людей, но куда деваться, это война».

Собственный голос из прошлого всплыл в голове настолько отчётливо, что американец едва не выругался.

Некоторое количество, угу. Семьдесят два человека, из которых восемнадцать — дети.

А Эскобар, сука такая, жив — и вот это было почти смешно.

Стивен открыл глаза как раз в тот момент, когда новости переключились на Колумбию.

На экране опять появился президент Эскобар — архивная запись, понятное дело. Стоял перед толпой, белозубо улыбался, махал рукой. Костюм, галстук, идеальная картинка успешного политика из какой-нибудь предвыборной рекламы.

Внизу появилась надпись: PABLO ESCOBAR, THE MAN GOD SPARED.

Гордовски коротко засмеялся.

— А это реально иронично: я хотел уничтожить миф, а вместо этого собственными руками добавил к нему ещё одну главу.

Космонавт, миллиардер, филантроп, президент… Человек, поднявший Колумбию, человек, остановивший войну Перу и Эквадора. И теперь ещё и человек, которого Господь спас от взрыва, убившего Папу.

— Прекрасно, Стивен, просто охренительно…

На экране журналист уже рассказывал, что в Медельине неизвестные начали ставить свечи не только перед изображениями погибшего понтифика, но и перед фотографиями раненого президента.

Гордовски выключил телевизор. Тишина ударила по ушам.

Его дом в десяти милях от Лондона вообще отличался тишиной: небольшой, старый, с крохотным садом, сыростью в ванной и вечным запахом плесени в коридоре. Хозяйка называла это место «чудесным образцом викторианской архитектуры».

Стивен называл его дырой. Впрочем, зато здесь никто не задавал никаких вопросов.

Американец поднялся, подошёл к окну, за которым моросил дождь.

— А чего ещё я ожидал, пусть даже летом? Сраная Англия…

* * *

— Это катастрофа.

Сэр Найджел Хоторн ничего не ответил, просто потому что слово казалось ему несколько избыточным. В принципе, за последние пять лет Британия пережила столько катастроф, что термин заметно обесценился.

Фолкленды — катастрофа. Ирландия — катастрофа. Финансовое положение — катастрофа. Четвёртое правительство за несколько лет — политическая катастрофа.

«Пожалуй, следует придумать новую систему градаций, — Хоторн поморщился. — Что-нибудь вроде „катастрофа первой категории“, „национальный звиздец второй степени“…Что-то такое».

Правда, произносить подобные мысли вслух в гостиной виконта было нежелательно.

— Понтифик мёртв, Торрихос мёртв, Эскобар жив. — Пожилой мужчина с трубкой говорил медленно, делая паузы между предложениями. — В Ливане христиане уже устроили две ответные бойни. В Риме требуют международного расследования. Белый дом предлагает создать совместную комиссию. Французы, судя по всему, тоже что-то копают.

— Французы всегда что-то копают.

— Не время для юмора, Найджел.

Хоторн слегка наклонил голову — с этим сложно было спорить.

На столе перед ними лежала тонкая красная папка и, честно говоря, бумаг внутри имелось совсем немного. Хотя бы потому, что главная проблема операций, подобных панамской, заключалась именно в этом: когда они проводились правильно, документы почти не появлялись.

Никакого приказа «убить президента Колумбии и по возможности Папу Римского» не существовало, не имелось никаких подписей министров, стенограмм и протоколов совещаний.

Было всего лишь несколько перераспределённых бюджетов, пара сотрудников, временно прикомандированных в другое подразделение и несколько разрешений использовать старые каналы на Ближнем Востоке и деньги из официально не существующих фондов.

И, конечно, американец, которому намекнули, что он может действовать свободнее.

Вот только проблема заключалась в том, что реальные расследования редко строятся вокруг красивой папки с подписью премьер-министра. Люди разговаривают. Особенно когда их ловят. А один из ливанских посредников, насколько было известно британцам, исчез после атаки — не погиб, а именно исчез.

Для профессионалов разница была довольно заметной.

— Если вашего человека взяли колумбийцы…

— То он уже всё рассказал, — спокойно закончил Хоторн.

Мужчина с трубкой посмотрел на него.

— Вот именно.

Повисла тишина. За окном огромного старого дома зеленел газон. Английское лето в этот день себе изменять не собиралось и хотя утром солнце пару раз выглядывало из облаков, с пяти часов пополудни моросил дождь.

— Что Гордовски?

Хоторн вздохнул. Этого вопроса он ждал.

— Он не знает всей структуры.

— Но знает более чем достаточно, — виконт поднял бровь.

— Он работал с нами несколько лет, — в ответ Хоторн просто пожал плечами.

— Именно.

Найджел посмотрел на камин. Странно, но Стивена ему было даже немного жаль.

Американец был одержимым. Раздражающим. Самоуверенным. Периодически невыносимым… Но дураком не был никогда и работать умел.

Более того, очень многое в его теории относительно Эскобара Хоторн в последнее время начал считать если и не доказанным, то весьма вероятным… Вот только какая теперь разница?

Разведка существовала не для установления философской истины, а для защиты государства.

А сейчас интересы государства требовали, чтобы между Панамой и Великобританией осталось как можно меньше соединительных линий. Желательно, ни одной.

— Мы сами его спустили с поводка, — негромко напомнил Хоторн.

Мужчина напротив слегка улыбнулся.

— Нет, Найджел. Мы всего лишь перестали ему мешать.

Вот оно: точная формулировка, которую будут повторять через несколько месяцев, если вдруг понадобится.

— Я понял, — Хоторн посмотрел на красную папку.

— Очень хорошо.