Полдень, XXI век, 2005 № 04 - Журнал «Полдень, XXI век»
Гастон сменил его, когда уже рассвело. Но в комнате наверху царила почти полная темнота: бережливый бельгиец прикрутил фитиль керосинового фонаря, так что тот едва тлел, распространяя вокруг сумеречное красноватое сияние. Капитан чувствовал себя бесконечно усталым: он по-прежнему не смог продвинуться даже на полшага в разгадке шифра. С трудом действуя закоченевшими руками, он разделся, завёл часы, чтобы наверняка пробудиться ко времени следующего караула, упал на жёсткую походную кровать и мгновенно заснул.
Глубокой ночью приехал Эжен, связной из Аппельвиля. Капитану он нравился. Даллан вообще относился к французам едва ли не с большей симпатией, чем к соотечественникам-англичанам.
Эжену было за тридцать, но он сохранил в своём облике много мальчишеского, включая угловатость фигуры и открытую улыбку. Он приезжал на «Рено», и чаще всего, ради конспирации, прятал машину в перелеске за милю от побережья, а оставшийся путь проходил пешком, если ноша была не слишком тяжёлой.
Связной привёз запас блокнотов и карандашей, бутыль с керосином, несколько буханок хлеба и консервы. Писем на этот раз не было, но на словах он передал, что в судьбе капитана Даллана, кажется, наметились кое-какие изменения.
— Ещё неделя или две, и я приеду уже за вами, а не за шифровками, — сказал он, коротко улыбнувшись. — Не знаю подробностей, но на всякий случай будьте наготове.
У Роя при этих словах забилось сердце, и он сам не мог понять: то ли его так взволновали близкие перемены, то ли он опасался, что не успеет разобраться с немецкой криптограммой.
— Что удалось выяснить про другого связного — не Дюбуа? — спросил он.
Эжен в ответ развёл руками.
— Никакого другого связного нет. Посудите сами: высокий скалистый берег, глубоко вдающийся в него залив, мыс, заслоняющий обзор на востоке... Сигналы с острова видны только на очень небольшом участке побережья, который тщательно патрулируется. Мы не обнаружили ничьих следов. Ручаюсь головой: в то время, когда ваш подопечный передаёт свои странные шифровки, здесь, на берегу, никого не бывает.
Даллан молча кивнул. Ему вдруг сделалось очень неуютно.
Трудно было представить, чтобы человек на острове напрасно рисковал привлечь внимание жителей вражеской страны. Он и так подвергал себя немалой опасности. Кроме того, у Даллана сложилось ощущение, что в лице немца он имеет дело с крепким профессионалом. Противник был лаконичен в передаче сообщений, сигналы казались педантично выверенными, на связь он до недавнего времени выходил строго в установленные часы. В остальное время остров выглядел совершенно диким и безлюдным: ни лучика света вечерами, ни тоненькой струйки дыма от очага в дневном небе...
Связной почтительно принял запечатанный конверт с расшифрованными немецкими сообщениями. Он никогда не интересовался, что именно удалось Рою расшифровать и что там готовится в немецком лагере, — словом, вёл себя как настоящий военный. Но Рой всё равно подозревал, что службе его без году неделя, как у многих на этой стремительной и полной неприятных сюрпризов войне. Потом Эжен ушёл. До рассвета ему нужно было поспеть в Аппельвиль, чтобы никто из непосвящённых не заметил его отсутствия.
Выбираться из тёплой комнаты не хотелось, но именно поэтому капитан заставил себя одеться и отправиться на смотровую площадку. На последних ступеньках он поднял лицо к небу, где между стремительных облаков сияли неприветливые, колючие звёзды. Потом перевёл взгляд на море — и, не сдержавшись, громко выругался.
Немец сигналил. Это действительно походило на сумасшествие — и то, как самозабвенно мигал фонарь, и то, что адресата для этого послания, судя по всему, просто не существовало на земле... Рой не стал ничего записывать: было ясно, что в обычном бреде противника не изменилось ни знака. Капитан просто стоял, мрачно глядя на блики света, то возникавшие, то гаснувшие среди тёмных волн. Зрелище, несмотря на своё безумие, а может, как раз благодаря ему, завораживало. В нём была некая молчаливая и одновременно ясная музыка, словно мигание сигнального фонаря сообщало ритм движению воды, ветру и мерцанию звёзд.
— Кто же тебе помогает? — сквозь зубы пробормотал капитан. Ветер, налетая порывами, отчаянно трепал полы его плаща. — Что тебе вообще надо? Проклятье... Что?!
Немец трижды повторил свою беззвучную симфонию, потом угомонился. Над морем, на самом горизонте, уже светилась тонкая серая полоска. Рой поёжился, не столько от холода, сколько от гнетущей безвестности. Он не знал, что и думать насчёт увиденного. Ему просто было жутко.
Он всё медлил уходить, скрючившись возле башенного зубца и мрачно раздумывая о том, как уродливо и бессмысленно смешиваются человеческие судьбы во время войны — будто кто-то энергично встряхнул кости и швырнул их на игровое поле... На поля битв, на поля смерти. Капитан Даллан был католиком, возможно, не слишком ревностным, но упрямым, каким только и может быть католик в протестантской стране. Кроме того, его работой была тайнопись, а призванием — чтение знаков, угадывание за намёками — сути, за обрывками — целого. Всё вместе делало его безнадёжным мистиком. Он хорошо сознавал неизбежность своего одиночества и даже приспособился к нему. Но иногда казалось, что тонкая грань, по которой ему выпало ступать, вот-вот рассыплется под ногами, а он так и не узнает, куда же и зачем шёл. Вот сейчас что-то впервые забрезжило перед ним — пока неясно, расплывчато, — и было очень важно не опоздать и ничего не пропустить... Это «что-то», по непостижимой воле Провидения, оказалось связано с каменистым островком посреди залива и его обитателем из другого, вражеского, стана. И капитану в очередной раз подумалось, что есть вещи, перед которыми человеческая вражда, какими бы значительными ни казались воздвигшие её причины, всегда будет выглядеть нелепой, грязной и жалкой.
Странные мысли, совершенно неуместные для человека на войне!
Следующий день принёс прозрение. Всматриваясь в значки и цифры, Рой определил периоды, внутри которых общая сумма всегда оставалась одинаковой. Накануне ему просто не пришло в голову это проверить. Вкупе с предутренней иллюминацией, которую устроил сумасшедший немец, эта закономерность подсказывала очень простой ответ. Этот ответ не являлся окончательным решением, но позволял продвинуться