Никто не узнает - Юлия Амусина
— Бред… — бормочу я, но слова Акулы, как змеиное жало, впиваются в мое сердце и пропускают по нему резкие потоки отравляющего яда. Что, если она права?
— Вовсе нет, подруга. В этом свете ты довольствуешься малостью, настоящий куш выпал твоей ненаглядной Татьяне.
— Как же меня бесит эта сука…
— А представь только, как ты ее бесишь. Красивая, молодая, с кучей поклонников и при богатом папочке, весь мир у твоих ног… Зато теперь ей стало на тебя плевать. В конце концов, у нее тоже появляются крупные активы.
— Слушай, Акул, она, кажется, не совсем уж такая… — с сомнением говорю я, но подруга категорически мотает головой:
— Ты жизни совсем не знаешь, моя девочка. Эти прожженные деревенские бабы намного хитрее нас, поверь мне. У моего отца была одна такая…
— Да? Правда?
— Была… — Акула презрительно кривит накрашенные губы. — Он тоже считал ее недалекой, а эта стерва вытянула из него приличную сумму, выпотрошила изнутри своими капризами, а потом… потом он, слава Богу, прозрел и дал ей хорошего пинка. Наша история могла закончиться куда хуже, но сам факт, Нель.
— Люди все-таки разные, не стоит всех под одну гребенку…
— Слушай, что тебе знающий человек говорит, и мотай на ус, подруга, — Акула швыряет окурок вниз, я даже возмутиться не успеваю, а она уже закрывает окно и разворачивается лицом к комнате.
— Я все-таки не уверена, что Татьяна из таких. Она слишком простодушная. И добрая. Ты ее не видела, но я-то знаю…
— Святая наивность, — закатывает глаза Акула, направляясь к выходу. Ее острые шпильки стучат по немытому паркету. — Послушай себя, Нелька, еще немного, и ты начнешь ее защищать.
— Вот уж нет! — взрываюсь, иду следом за подругой. — Она этого точно не стоит.
— Здравая мысль, — едко хвалит Акулина.
— И ее сынок… — начинаю в запале, но быстро осекаюсь, жалея, что вообще затронула эту тему, но Акула, как настоящая хищница, чует слабину, разворачивается, ее глаза блестят интересом:
— Что — ее сынок?
— Редкостный г…к, — бурчу я, досадуя на свою несдержанность. — Бесит меня так же, как его мамаша. Ты права, теперь эта парочка завладеет нашим домом, а папа будет думать, что все в порядке и ничего не происходит, что они часть семьи, и он полностью контролирует ситуацию…
— Вот-вот, — охотно поддерживает Акула, и мне удается сбить ее с опасной мысли.
Ее. Но не себя. Даже заперев квартиру и проводив Акулину до ее машины, я продолжаю размышлять на эту тему, и чем дальше заводят меня мои мысли, тем сильнее щемит что-то глубоко в груди. Я возвращалась в поселок, не переставая думать о Татьяне и Марке, в особенности о Марке и ощущениях, которые он во мне вызывает. Я почти ненавидела его и все же испытывала интерес. Легкий, но необъяснимый. Как к неизведанной зверушке, которая вертится рядом и почему-то не перестает кусать мои пальцы. Больно. Иногда очень обидно. Беспричинно.
Кажется, Акула права, и эта ушлая парочка деревенских разводил тупо меня слила. Они теперь полноправные хозяева там, где прошла вся моя жизнь, а от меня избавились, и самое паршивое, что никто этого даже не заметил…
Глава 5
Наконец, все необходимые ремонтные работы внутри моей новенькой квартиры были завершены, строительный мусор убран, пыль выведена до блеска, а все самые необходимые предметы закуплены, и я торжественно распахнула дверь, ничуть не жалея о том, что рядом со мной сейчас нет никого, способного разделить радость момента. Я переживаю его в одиночестве, наслаждаюсь неограниченной свободой и тем, что теперь все будет сосредоточено только в моих руках. Я свободна в своих поступках, мыслях, желаниях, и это настолько круто, что просто захватывает дух.
Постояв немного, переступаю порог, запираю дверь и, сбросив босоножки, иду по вычищенному паркету к кухне, там принимаюсь распаковывать тяжелый пакет с продуктами. В холодильник отправляется бутылка красного вина. Достаю из бумажного пакета румяное яблоко, засовываю его под струю воды и откусываю большой кусок.
Звонит айфон. Бросив пакет неразобранным, наклоняюсь к сумке и одной рукой нашариваю в ней аппарат, прикладываю к уху:
— Привет, милый. Ты немного не вовремя…
— Моя девочка чем-то занята?
— В точку, я ем потрясающе вкусное яблоко, — кусаю фрукт и с удовольствием жую, одновременно вслушиваясь в голос Феликса.
— Размениваешься на мелочи. Я бы нашел для тебя занятие поинтереснее.
— Не сомневаюсь, — хмыкаю, прислонившись бедром к новой столешнице.
— Тем более что сегодня вечером ты наверняка ждешь меня в гости. Ждешь, детка?
— Дай-ка подумать…
— Дразнишься. Плохая девочка.
— Время от времени я могу быть очень хорошей, Фил…
— Не можешь. Для этого тебе пришлось бы переродиться в кого-то попроще. Или вырвать себе язык.
— Тебе разве не нравится мой язык? — ахаю притворно, продолжая поедать яблоко.
— Нравится. Мне все в тебе нравится.
— Тогда ты, пожалуй, можешь сегодня приехать. В десять.
— Наверное, я немного опоздаю, собирался заскочить к своим. Но ты меня жди, я обязательно буду.
— До вечера, Фил.
Откладываю айфон в сторону, возвращаюсь к неразобранному пакету.
Собственная квартира… Еще совсем недавно я даже мечтать о таком не могла, и вот теперь у меня есть свой уголок, в котором я могу быть самой собой, не притворяться любезной с Татьяной и не отражать дебильные нападки ее прибабахнутого сыночка. Я буду делать все, что захочу, отрываться в свое удовольствие, ходить голой, растрепанной и ненакрашенной, пить до утра в компании друзей, закатывать потрясающие вечеринки с Филом. Все. Все, что угодно.
Активирую пульт, выбираю музыкальный канал.
Стаскиваю с себя вещи, натягиваю легкий полупрозрачный сарафан, собираю свои пышные волосы в небрежный пучок и принимаюсь варить кофе.
Позже я не отказываю себе в удовольствии спуститься и пройтись по прекрасному парку, расположившемуся под окнами моей многоэтажки. Я медленным прогулочным шагом брожу по ухоженным аллеям, с любопытством рассматривая высокие деревья и подстриженные кустарники, выкрашенные в темно-коричневый цвет лавочки, немногочисленных посетителей, таких же, как я сама… Подумать только, в последний раз я была здесь несколько лет