Никто не узнает - Юлия Амусина
— Фил…
— Нет, детка, еще рано, — шепчет севшим голосом, проводит пальцами по моим припухшим от поцелуев губам и снова жадно целует, до капли выпивая пронзительный стон.
Не прерываясь, другой ладонью он накрывает мою, слепо ползающую по ширинке, и помогает мне справиться с застежкой на своих джинсах. В тот же миг Фил убирает пальцы, обрушивая на меня ощущение невыносимой пустоты внутри. Между моих ног скользит твердый член, прижимаясь к пульсирующему лону. Ослепленная желанием, я с шумом втягиваю в себя воздух и прикрываю веки.
Мне не хочется никаких предварительных игр с ним, больше нет. Хочется ощутить его в себе сейчас же, немедленно, иначе меня попросту разорвет, слишком сильный жар бушует в неестественно тонких венах. Теряя ощущение времени и пространства, я в нетерпении приподнимаю бедра, мы тремся друг о друга все быстрее, сильнее, безумнее, и, наконец, он толкается в меня, растягивая собой изнутри. Слышу его сосредоточенное дыхание над своим ухом. Лихорадочно цепляюсь за его крепкие плечи, двигаюсь на нем, чувствуя каждое его движение внутри себя, ловлю его приоткрытые губы в новом поцелуе.
Я перестраиваюсь на него, растворяюсь в его умелых руках. Мыслей в моей голове почти нет, но те, что остались, касаются только его, никому другому там попросту не найти места. Фил рядом, так близко, сжимает ладони на моей талии, начиная двигаться быстрее, еще быстрее в преддверии приближающейся разрядки. Еще немного… Губами заглушает мой неосторожный крик, и я срываюсь, улетаю за пределы этой комнаты, мира, даже собственного тела…
И в этот момент улавливаю его негромкий голос:
— Ты моя девочка, слышишь? Только моя. Ты ведь помнишь, что я терпеть не могу с кем-то делиться?..
* * *
Мы уезжаем из клуба около пяти утра, когда над спящим городом понемногу занимается призрачный розоватый рассвет. Фил едва стоит на ногах, поэтому я вызываю такси, даже слышать ничего не желая о том, чтобы он в таком состоянии садился за руль своей машины. Как самый настоящий кретин, Феликс горячо заверял меня в надежности своей езды даже под градусом, и в конце концов мне пришлось улучить момент, чтобы отобрать у него ключи от автомобиля и спрятать в сумку. К счастью, я была не настолько пьяна, как Фил, поэтому мне не составило большого труда провернуть этот фокус.
В квартиру я вхожу первой, Феликсу позвонил кто-то из его приятелей, и он, памятуя о ненадежности связи в лифте, остался разговаривать внизу, возле подъезда. Я не запираю входную дверь, лишь прикрываю ее. Сбрасываю с уставших ног туфли, иду в спальню, на ходу пытаясь вылезти из платья, и в этот момент в тишину квартиры резко врывается звонок домашнего телефона.
Домашний телефон. В такое позднее время.
Это настолько странно, я даже не сразу понимаю, что это за звук и откуда он доносится.
Неужели папа взялся меня разыскивать? Нет, он бы сперва позвонил на мобильный, а я не отключала ни сам телефон, ни звук. Кажется…
Споткнувшись, хватаюсь за ближайшую стену, бегло подумав о том, что, скорее всего, заполучила синяк, и почти наощупь бреду на раздражающий звонок телефона. Добравшись до аппарата, снимаю трубку и кое-как прилаживаю ее к уху:
— Алло…
Никакой реакции.
— Алло, — повторяю громче, чтобы меня уж точно услышали, но некто по ту сторону по-прежнему хранит молчание, не вступая в диалог, но и не сбрасывая звонок. Что там еще за придурок? Мне кажется, я могу различить чье-то дыхание, но если честно, я в этом совсем не уверена. — Говорите уже, черт бы вас побрал… Алло!
Молчание. Разозлившись на неведомого шутника, я бросаю трубку, бормоча себе под нос:
— Ну и к черту…
В прихожей хлопает дверь. Слышу щелчок замка, следом что-то с грохотом падает на пол. Подавляю желание направиться туда и посмотреть, что там уронил Фил, вместо этого скрываюсь в спальне. Я не включаю свет, он мне совсем не нужен. Извернувшись, достаю молнию на платье, стаскиваю его с себя и остаюсь в одном белье. Фил приближается сзади. Он не произносит ни слова, но я слышу его дыхание, теплые ладони, притискивающие меня к его жаркому телу, пальцы, скользящие по напрягшимся мышцам моего живота… И все прочее перестает иметь малейшее значение. Я забываю о странном звонке и необъяснимом молчании неизвестного, не пожелавшего откликнуться на мой голос. О том, что через два часа мне нужно вставать и бегом собираться на работу, если я не хочу подогревать бесконечные сплетни о своем особом статусе в компании отца Фила среди любимых коллег.
А, впрочем, плевать. Все равно каждая дворовая собака в курсе, кто я и что я сплю с сыночком «Того самого», именно поэтому мне можно то, чего нельзя остальным рядовым сотрудникам. Мне можно все.
Глава 7
Этот кошмарный рабочий день стал для меня суровым испытанием на прочность, настоящим адом, бесконечным, изнуряющим, практически непреодолимым.
Я не спала всю ночь до самого утра, и винить в этом могла кого угодно, но знала, что в первую очередь обвинять должна только саму себя. Сначала незапланированный вояж с Филом в «Атриум», затем яркий, полный страсти рассвет в его крепких объятиях, и как итог мой парень остался сладко спать в моей раскуроченной постели, а я, чертыхаясь и вливая в себя тошнотворный обжигающий кофе, бегала по квартире, словно заведенная, попеременно хватаясь за объемную косметичку, зубную щетку, расческу, щипцы для завивки волос…
Ничего толком не вышло.
Мне становилось невыразимо плохо каждый раз, когда приходилось рассматривать собственное отражение в зеркале, зато на работе я оказалась ровно без двух минут девять. Хотя бы не опоздала.
Весь день ехидная Вера поглядывала на меня со значением, но на удивление обошлась без лишних вопросов. Кажется, у меня на лице все было написано.
Фил так и не появился. От него пришла только одна лаконичная смс-ка: «Встречу тебя после работы, отдам ключи от квартиры». И все. Никакого участия или хотя бы легкой поддержки. Гребаная романтика…
Я страдала от недосыпа и ужасного самочувствия, сидя на своем рабочем месте, в полудреме принимая бесконечные звонки, какие-то бумажки от работников, отвечая на тупые вопросы всех желающих со мной пообщаться… Сучка Вера откровенно злорадствовала и на помощь мне не спешила, хотя без особых