Никто не узнает - Юлия Амусина

— Я собиралась набрать тебе попозже, — лгу, садясь на водительское кресло. — Просто немного замоталась.

— Неужели работаешь с полной самоотдачей? — усмехается Акула.

— Не совсем. У меня больше… личные проблемы, — завожу двигатель, подключаю громкую связь и откладываю айфон на панель.

— Серьезные? — меняет тон подруга.

— Да.

— Что, правда серьезные? Что там у тебя случилось?

— В двух словах и не расскажешь… — выезжаю со стоянки. — Я успела поцапаться с мачехой — оказывается, она меня действительно терпеть не может, и, скорее всего, именно с ее подачи я теперь живу в городе. Похоже, ты была права, когда говорила, что она та еще стерва.

— Конечно, права, — с уверенностью подтверждает Акула.

— Мы с ней серьезно поругались. Я пока не знаю, что будет дальше, — честно говорю подруге, а в голове вьется целый ворох самых разнообразных мыслей, и грудь сжимает тисками от перегруза. Проблемы сыплются на меня, словно из рога изобилия, и их так много, я просто не представляю, за что хвататься в первую очередь, как их разрешать.

— А твой отец? — задает резонный вопрос Акулина. — Что он думает обо всем этом?

— Он мне звонил, я видела пропущенные, но не разговаривала с ним. И не хочу пока. Просто… ты не все знаешь. Я сама только вчера узнала такую дрянь… — вздыхаю, морщась.

— Нел, ты не шутишь? У тебя реально большие проблемы с этой деревенской шваброй?

— Если бы только с ней, — нервно хихикаю я, сжимая руль.

— Может, пересечемся после работы, и ты все мне расскажешь?

— Нет, — улыбка сходит с моих губ. — У меня сегодня не получится вырваться. Может, как-нибудь в другой раз.

— Я могу к тебе приехать, — предлагает Акулина. — Возможно, я смогу тебе как-то помочь.

— Спасибо, Лин. Мне пока нужно самой разобраться.

— Ладно, дорогая. Удачи. Но ты звони мне, если понадобится помощь или совет, хорошо?

Я заканчиваю разговор с подругой, связь прерывается, и в салоне слышатся звуки радио. Вспоминаю наш вчерашний разговор с Марком. Машинально тянусь к кнопке и переключаю радиостанции, пока не начинает звучать классическая музыка.

Меня хватает минут на шесть-семь.

Черт, он издевается надо мной, а я опять тупо ведусь!

Бросаю машину на своем месте и поднимаюсь в квартиру. Роюсь в поисках ключей, когда раздается звонок телефона, и я, взглянув на него, вижу папин номер.

Нет. Не сейчас. Пусть думает что хочет, злится или обижается, но я не могу заставить себя с ним разговаривать. Я вижу в нем предателя не только по отношению к маме, но и себе самой — если Татьяна не солгала, он поступил кошмарно, предав нас обеих. У него были мы, но он выбрал ее. Променял нас на нее. Я знаю, что не смогу промолчать, едва только услышу его голос, но пока не готова с ним это обсуждать.

Включаю ноутбук и в электронном ящике вижу новое письмо — по моему запросу мне сбросили детализацию входящих звонков. Скачиваю файл, бегло просматриваю по нужному времени и едва сдерживаюсь, чтобы не разразиться громкой безнадежной бранью. Ничего. Как я и ожидала, это ничего мне не дало.

Хочу набрать Марка, но усилием воли торможу себя, только посматриваю на телефон. Братец тоже не торопится выйти со мной на связь. А я даже не знаю, что он намерен делать дальше, позвонит ли он сегодня, или забудет обо мне и моих проблемах, решив, что его они не касаются. Он ничего мне не обещал, а я больше ни о чем его не просила. Между нами нет ничего определенного, мы не связаны друг с другом, мы действуем отдельно друг от друга, и вряд ли это когда-нибудь изменится.

* * *

Он приезжает после десяти, когда я уже перестаю его ждать, рассудив, что он наверняка отправился за город, и готовлюсь смывать макияж, вот тут-то и раздается звонок. С намоченным ватным диском выхожу в прихожую и, с опаской взглянув в глазок, отпираю дверь. Марк проходит внутрь, запирает ее и принимается снимать обувь — я стою тут же, молча наблюдая за его действиями.

— Не знала, что в компании отца работают до десяти, — все-таки не могу удержаться и тотчас ловлю на себе его взгляд снизу вверх.

— Не работают. Как и везде.

— Заметь, я не спрашиваю, где ты был, мне это не интересно, — кривлю душой, что вряд ли остается незамеченным. Марк подходит ко мне, останавливается напротив и просто смотрит в мои глаза, ничего особенного, но от этого его взгляда я начинаю испытывать нервозность.

— Я не думала, что ты приедешь, — говорю почему-то шепотом, не отводя от него глаз, и только теперь на его лице проскальзывает выражение, отличное от непроницаемой маски. Он берет меня за руку, притягивая к себе, и целует, не спрашивая разрешения, ничуть не сомневаясь в том, что делает. Чувствую, с какой скоростью начинает колотиться мое сердце с ним рядом.

— Привет, малыш, — говорит он мне в губы, не отпуская, и я тоже шепчу ему в ответ:

— Привет, Марк…

— Какие новости? — он вновь меняется, проходит мимо меня вглубь квартиры. Сбрасываю с себя легкое оцепенение и показываю ему распечатку звонков:

— Вот, как ты и советовал, сделала запрос. Только это ничего не дает.

Марк взглянул, чертыхнулся.

— А что, если реально все рассказать твоему отцу? У него наверняка найдутся нужные связи, чтобы…

— Рассказать отцу? — недоверчиво переспрашиваю я.

— Он может помочь вычислить этого типа.

— Прежде он захочет знать, почему я придаю этому такое большое значение. Он обязательно спросит, что нужно от меня этому уроду и почему я просто не могу отключить телефон. Он захочет все знать, Марк. Все, — выделяю со значением. — А я не могу рассказать ему о том, что мы…

— Зашли глубже, — ухмыляется Марк.

— К тому же, я сейчас вообще не готова с ним разговаривать, — сажусь на диван, небрежно бросив распечатку на столик перед собой. — Не после того, как… Ну, ты понимаешь. То, что сказала мне эта с… твоя мать, — вовремя ловлю себя за язык. — У меня до сих пор не укладывается в голове.

— Тебе обязательно ворошить прошлое? Вновь поднимать