Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн
По окончании официального допроса мне удалось вступить с старшинами в разговор. Они обнаружили полное неведение того, что творится на свете. Для них Тибет — центр мира и цивилизации; такое мировоззрение типично для Лхассы; исключение составляют только высшие и придворные круги.
Я воспользовался случаем почерпнуть у старшин как можно больше сведений о туземном судопроизводстве. В Тибете закон — одно смутное понятие. Старинный кодекс обычного права уже не имеет прежнего значения, судьи пытаются в отношении каждого данного случая применять индивидуальный подход, не опираясь на законы, а только отчасти руководясь опытом прошлого. Мои новые друзья пожаловались мне, между прочим, на трудность назначения соответствующих наказаний. В Тибете никогда не существовало тюремной системы, — преступники заключаются лишь на время разбирательства дела. В прежние времена за серьезный проступок отрубали руку или ногу, или выкалывали глаза; нынешний далай-лама, считая подобные наказания несовместимыми с буддизмом, отменил их, и ныне за самое тяжкое преступление судьи могут приговорить только к ударам плетьми или к изгнанию. В самое последнее время в качестве наказания введены принудительные работы.
По прошествии двух дней я предстал перед министрами. Они заседают в крыле большого храма.
Храм этот — сердце и душа тибетского буддизма, если можно так выразиться, тот притягательный центр, к которому ежегодно стекаются тысячи паломников. Храм, собственно говоря, и есть Лхасса — остальные городские здания возникли вокруг него. Его постройку относят к 252 году нашей эры, но в течение веков он неоднократно реставрировался и расширялся. Большие входные ворота ведут во внешний двор, окруженный опирающимися на столбы крытыми верандами. Стены двора покрыты стертыми от времени фресками. В этом дворе, близ входа во внутренний двор, стоит часовня, предназначенная для далай-ламы и его свиты. За двором внешним лежит отделенный от него длинным темным проходом внутренний двор, летом превращаемый в цветник. В конце двора, напротив входа, стоит огражденный железной решоткой главный алтарь, а перед решеткой, но обе стороны алтаря — две статуи Мантреи, ожидаемого спасителя мира, нового, еще не воплотившегося Будды. Стены двора покрыты сотнями изображений различных будд.
Во двор выходят двери часовень, помещающихся в темной галлерее, окружающей его. В центральную часть храма проникаешь через эту галлерею, по дороге видишь статую Цонг-Капа, основателя секты Желтой шляпы, жившего в XIV веке. Наконец входишь в центральный храм, в святая святых, где помещается изображение исторического Будды в молодости, когда он был принцем, еще не покинувшим мира для того, чтобы стать аскетом. Предполагается, что изображение сделано с натуры в Индии, впоследствии увезено в Китай, а оттуда — в Тибет, где оно составляет предмет благоговейного поклонения. Изображение пыщно украшено не граненными драгоценными камнями; лампы, постоянно горящие перед ним — из литого золота; на украшение алтаря расходуются огромные средства. В следующем этаже находится алтарь, посвященный женскому божеству — Педен (Палдан) Лхамо. Женские божества появились в буддийской религии в позднейший период — упомянутое изображение относят к VII веку нашей эры; большинство из них — свирепые, кровожадные богини, гнев которых надлежит отвращать от себя. Педен Лхамо изображается различно: то богиней черной магии, войны, болезней и смерти, то кроткой, молитвеннообразной красивой женщиной. В храме имеются изображения обоих типов, но особенно поражает одно: лицо богини черное — символ тайны и смерти, она одета в кожу мертвецов и едет на буром муле, выедая мозг из человеческого черепа. Вокруг этого изображения по всему помещению бегают сотни ручных мышей, которых чтят как перевоплощения монахов и монахинь, служивших богине.
Большая часовня в самом нижнем этаже посвящена величайшему из всех тибетских властителей, Сронг-Цзан-гампо, и его двум женам. Его царствование относят к VII веку нашей эры. До него Тибет распадался на множество диких, воинственных племен; этот властитель объединил страну, совершил нападения на соседние страны, Китай и Непал, и из царствующих домов этих двух государств взял себе по жене. Жены принесли с собой в Тибет частицу культуры своей родины и первые признаки цивилизации. Особенное значение имело то обстоятельство, что обе они были буддистки. Супруг принял их религию и стал ревностным насадителем ее. Он основал храм и открыл в страну доступ буддийским монахам. Сронг-Цзан-гампо был Константином тибетского буддизма-Позднее повелитель Лангдарме сыграл роль Юлиана Отступника: он сделал попытку искоренить новую религию, но был убит фанатиком, после чего буддизм продолжал развиваться и крепнуть, впоследствии чего произошло низвержение вековой династии светских властителей в пользу теократии. Временно вся власть находилась в руках игуменов монастыря Сакья (в Индии), но впоследствии Лхасса вновь стала столицей, и управление страной перешло в руки молодого, но уже мощного ордена Желтой Шляпы. Сронг-Цзан-гампо почитается как воплощение божества, и его дух согласно буддийской религии перевоплощается во всех последующих далай-ламах.
Меня больше всего интересовало юго-западное крыло храма, служащее помещением кабинету министров. Здесь я встретил премьера и его коллег, Нгапо-шапэ и Парканг-дзаса, Парканг — единственное духовное лицо в числе министров; этим и объясняется его титул «дзаса», а не «шапэ».
Кашак (кабинет) — чрезвычайно важный орган. В его руках управление всей страной, в то же время он является и высшей судебной инстанцией, верховным трибуналом. Исполнительная власть далай-ламы осуществляется через кашак. Этот орган назначает и увольняет губернаторов всех пятидесяти трех округов. Он издает законы и декреты, и только важнейшие вопросы законодательства, во избежание недовольства со стороны духовенства, передаются на рассмотрение национального собрания. Члены кашака назначаются далай-ламой и ответственны только перед ним. Царонг-шапэ в качестве главнокомандующего армией и начальника монетного двора исполняет специальные, лично ему порученные функции; остальные члены кабинета не стоят во главе каких-либо министерств, их обязанность — посещать заседания и принимать участие в решении тех или других государственнных дел. Кашак собирается ежедневно, кроме субботы. По четвергам присутствует далай-лама, и тогда заседание имеет место в Потале или в частном дворце и посвящается делам, рассмотренным за неделю. Далай-лама с интересом вникает во все мелочи, часто дает директиву относительно общей политической линии, при чем постоянно озабочен тем, чтобы не вызвать оппозиции со стороны общественного мнения. Дважды лишившись престола, он не желает повторения минувшего.
В день моего посещения я застал трех министров в маленькой, забитой бумагами канцелярии. Нгапо и Парканг говорили мало,