Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн

владеют землями во всех частях Тибета, однако при всем этом они остались учреждениями, чрезвычайно своеобразными по своему уставу. Между тем как население Сера, Бробун и Ганден постоянно возростало, указанные четыре линга ограничили число своих членов, и ни один из них не имеет более пятисот монахов, принимаемых по строгому выбору. Ежедневный уклад жизни их особенно тщательно регламентирован и точно выполняется. Игумены этих монастырей — телесные воплощения какого-нибудь тибетского божества; в былые времена им, в силу звания, принадлежала монополия при избрании регента, т. е. фактического повелителя страны, на срок несовершеннолетия далай-ламы. А так как нынешний далай-лама — первый после периода многих поколений доживший до совершеннолетия, то ясно, что игумены этих четырех привилегированных монастырей играли громадную роль в управлении страной. За долгое царствование настоящего далай-ламы, способного управлять страной без помощи регента, эти старинные учреждения утратили в большой мере свое значение.

Большой, цветущий с виду монастырь Муру Гомпа лежал на северо-восток от того места, где я стоял; однако больше всех упомянутых зданий привлек мое внимание «Чоканг» или собор.

Этот собор — святая святых тибетцев и монгольцев, к нему ежегодно стекаются тысячи паломников. Он вдвойне интересен тем, что является не только центром тибетской религии, но и резиденцией тибетского правительства; в одном крыле этого огромного здания размещены служебные помещения «ленчена» или премьер-министра, «кашак» или кабинет и «цонгду» или национальное собрание. Несмотря на свою славу и значение, Чоканг по размерам и архитектурным красотам не может сравниться с Поталой, дворцом монарха. Вокруг Чоканга настроена масса зданий; видны только большие ворота, расположенные на западной стороне, да блестящие башни, высоко вознесшиеся над окружающими строениями; днем конусы башен возвышаются как шпили над живописной, китайского типа крышей. Они сделаны из желтой меди и густо позолочены, главная же, как уверяют, вылита из чистого золота. Собор со всеми окружающими его строениями, из которых одни представляют собою казенные здания, а другие — особенно на восточном конце — частные дома, составляет громадный центральный узел строений. Вокруг этого массива проходит главная улица Лхассы, Паркор-линг или Внутренний круг. Обычай обходить вокруг священного памятника высоко чтится в Тибете, как особая заслуга, и богомольцы совершают этот круговой обход два раза в день, утром и вечером, конечно, двигаясь слева вправо. Этот Внутренний круг достаточно широк для того, чтобы вместить некоторое количество торговых палаток; таким образом он является не только главной улицей, но и самой большой рыночной площадью. Та часть улицы, которая проходила перед моим домом, особенно открыта, почему она и стала центром рыночной торговли. По этой причине сам дом получил название «Тром-си-Канг», т. е. «Дом, видящий рынок».

Демонстрации и процессии, все без исключения, проходят по Внутреннему кругу; точкой отправления часто служит именно часть улицы, лежавшая у наших ног. При мысли, что я увижу все, не покидая своего места, я испытал беспредельную радость.

Был как раз день тибетского нового года, и у далай-ламы в Потале происходил большой официальный прием в присутствии министров. Сонам отправился во дворец, захватив с собою письмо, а я в ожидании его возвращения улегся в своей комнате у самого окна, выходившего на рынок. Таким образом я, отдыхая, мог в то же время наблюдать разные интересные стороны уличной жизни. Окна Тром-си-Канга были снабжены стеклянными рамами, привезенными из Индии; обычно в Лхассе окна завешиваются редкой тканью или закрываются глазированной бумагой, а ночью — деревянными ставнями.

Все утро площадь кишела разношерстной праздной толпой, собравшейся со всех концов Тибета. Она пела, кричала, танцовала. Тут я увидел крайне оригинальный танец: три или четыре женщины составляли круг; каждая из них держала в руке кожаный ремень, унизанный маленькими колокольчиками, в роде тех, которые вешают в Тибете на шею пони при выезде какого-нибудь вельможи. Женщины начали петь, ритмично притаптывая и в то же время тряся ремни и побрякивая колокольчиками. Понемногу посторонние мужчины, собиравшиеся вокруг них, присоединялись к пению и так же топали ногами в ритм. Пели стих за стихом, пока у певцов хватало дыхания или пока какая-нибудь из женщин не бывала сшиблена с ног толчком в спину. Тогда вся орава отправлялась дальше и, пройдя несколько метров, составляла новый круг, при чем повторялась прежняя сцена. Было очевидно, что эти развеселые кружки постепенно совершали предписанный путь вокруг собора. На рынке и дети и взрослые забавлялись бросанием петард и огромных хлопушек,

Почувствовав усталость, я задремал, но в тот самый момент, когда я забылся, весь дом сотрясся от ужасного взрыва. Я моментально вскочил на ноги и в первое мгновение подумал, что брошена бомба. В окно я различил, что взорвалась палатка со складом фейерверков. Вокруг убитых и раненых собралась толпа, так же, как это бывает везде. Но помощи никто не оказывал. В Лхассе нет ни амбулаторий, ни госпиталей, «скорой помощи» здесь не знают. Удивительно также отсутствие полиции или лиц, исполняющих ее обязанности. Наконец появился какой-то жалкого вида субъект, вооруженный кнутом, и заставил очистить место взрыва.

Тибетские крестьяне имеют положительно пристрастие ко всякого рода фейерверкам. Несчастные случаи, подобные описанному, здесь не редки. Далай-лама энергично борется с ввозом фейерверков из Китая и распространением их в стране, но в Тибете незаконная торговля этим товаром доведена до виртуозности, — я сам видел, как петарды продавались открыто.

Описанная история должна была иметь, впрочем, интересные последствия.

Ракеты официально разрешены для одной единственной цели: каждый вечер в половине девятого в Лхассе раздается сигнал к тушению огней. Тогда четыре огромные ракеты пускаются с четырех концов внутреннего круга, предупреждая о том, что всем надлежит оставаться дома. До сих пор не было еще сделано даже попытки осветить темные, извилистые улицы Лхассы, полные нищих, превращающихся ночью в разбойников. Правительство считает более целесообразным приказать жителям сидеть по ночам дома, чем принять меры к оборудованию освещения и организации полиции.

Еще не успело вполне улечься волнение, вызванное взрывом, как вернулся Сонам. Записка о моем прибытии была передана далай-ламе во время приема. Далай-лама ее прочел, никому из окружающих ничего не сказал о ее содержании и не проявил никаких признаков удивления, недовольства или волнения. Другого и нельзя было ожидать от столь опытного восточного самодержца.

Утро я провел поневоле в полном бездействии. Решалась моя судьба.

Около двух часов ко мне явились два посланца главнокомандующего армией и государственного секретаря Царонг-шапэ с приказом негласно явиться к нему. Царонг — личный друг и любимый министр далай-ламы.

Было крайне важно