Шелк. Серебро. Порох. Торговля с Китаем, которая изменила историю - Майкл Пемброк
После очистки каолина и петунце к работе подключалась целая армия работников различных специализаций. Одни занимались составом, другие измельчали оксиды, смешивали глазурь, выполняли формовку, крутили колеса, изготавливали формы, там трудились плотники, дровосеки, корзинщики, уборщики золы, укладчики сосудов в защитные глиняные контейнеры – саггары, укладчики этих саггаров в печь, упаковщики, лодочники, посыльные и носильщики, которые пробирались по тесным и зачастую скользким улицам, неся на плечах доски со стопками фарфоровой посуды.
К числу важнейших специалистов относились «шесть категорий декораторов, а также специалисты по загрузке печей и обжигу»[279]. Каждый декоратор имел строго определенную узкую задачу:
«Один рабочий наносит лишь первую цветную линию на ободок изделия; другой обводит контур цветов, которые затем раскрашивает третий; тот рисует воду и горы, а этот – птиц или других животных»[280].
Над одним предметом до его обжига могли последовательно трудиться до двадцати художников. И «не менее семидесяти мастеров занимались полировкой, росписью и глазуровкой уже обожженного фарфора, прежде чем его снова отправляли в печь для второго обжига»[281].
Почти все население Цзиндэчжэня занималось производством фарфора, ни на что другое времени практически не оставалось. Все предметы первой необходимости и товары для повседневной жизни приходилось привозить. Франсуа д'Антреколь писал: «Все, что там потребляют, нужно доставлять из других мест». По его оценкам, в Цзиндэчжэне насчитывалось 18 тысяч семей, или 100 тысяч человек, но принято считать, что в городе жило и работало до миллиона душ[282]. По расчетам д'Антреколя, жителям ежедневно требовалось 10 тысяч мер риса или кукурузы и 1000 свиней[283]. Все это доставляли на лодках или баржах по реке. А к началу XVIII века, когда за столетия производства вырубили деревья на соседних холмах, по реке стали доставлять и дрова. Предпочтительными породами для печей были ель и сосна: эта легкая смолистая древесина давала наилучшее пламя. Печи обладали ненасытным аппетитом: средняя печь потребляла на один обжиг около 11 тонн дров, а большая – 64 тонны в день[284].
Отходы многовекового производства керамики накапливались на берегу реки, в ее русле и по всему городу: сотни тысяч черепков, разбитых и выбракованных фарфоровых изделий, саггаров, печных кирпичей и плитки. Сила огня могла дать и прекрасный, и безобразный результат. Ценные вещи бились, деформировались или трескались. Плохо изготовленные саггары рассыпались. Цвета зачастую искажались. Неприятные оттенки заставляли выбрасывать результат обжига в отходы. Мастера обычно удваивали заказанное количество, поскольку половина изделий могла получиться с браком – «кривые, сплющенные или иным образом поврежденные и испорченные вещи»[285]. Эти отходы использовались в качестве наполнителя для кирпичных стен, строительного материала и основания для улиц. Так напоминала о себе высокая цена фарфорового совершенства.
Весь этот кропотливый труд, эти беспрестанные усилия обслуживали ненасытные аппетиты внутреннего, императорского и экспортного рынков. Потребности императорского двора менялись в зависимости от образа жизни императора, но зачастую обретали серьезные масштабы. Цзяцзин из династии Мин, правивший свыше 40 лет в XVI веке, был ненасытен во всех смыслах. В 1554 году он прислал заказ на «26 350 чаш с изображением драконов синего цвета, 30 500 тарелок того же рисунка, 6900 чашек, белых внутри и синих снаружи, украшенных синими цветами, 680 больших аквариумов»[286] и множество других вещей. Его разносторонние вкусы не ограничивались посудой. Из-за распутства и жестокости Цзяцзина группа наложниц и дворцовых служанок устроила на него странное покушение. Женщины набросились на ничего не подозревавшего императора и удерживали его, пока одна из них пыталась задушить его лентами из собственных волос[287]. К несчастью для них, попытка оказалась неудачной и всех заговорщиц казнили.
Мастера-керамисты в Цзиндэчжэне (равно как и в Кантоне, где они также преуспевали) научились приспосабливаться под запросы иностранных клиентов. Заказчики часто хотели видеть не традиционные китайские изображения, а свои собственные рисунки. Например, для экспорта в Персидский залив во времена династии Мин изготавливали сине-белый фарфор непривычной формы с геометрическими узорами и арабской вязью. В период Цин европейцы предложили принципиально иные методы: они привозили гравюры, рисунки и картины лучших голландских, английских, французских и итальянских художников, чтобы китайские керамисты их воспроизводили. Шел поток заказов[288] на многоцветные сцены, совершенно незнакомые китайцам: европейская классическая мифология и библейские сюжеты; изображения западных парусных кораблей и морские темы; эффектные сцены европейской галантности и героизма; гербы для новоиспеченных дворян; пикантные и изящные амурные картины в духе европейских нравов XVIII века и, конечно же, сцены западной охоты с привычными лошадьми, лисами и гончими.
Эти заказы не иссякали, но для художников-керамистов страны, где «копирование – это достойный путь к уважению»[289], в них не было ничего особо сложного. Естественно, случались ошибки – забавные по прошествии времени, но не для разгневанных клиентов, – «например, наложение одного герба на другой[290], нашлемник, развернутый в другую сторону[291], путаница в цветах, добавление перьев волку или дельфины, ошибочно принятые за птиц». Американский дипломат Сэмюэл Шоу, друг Джорджа Вашингтона, потерпел неудачу, когда попытался заказать сложную роспись на обеденном сервизе. Он жаловался:
«…я предоставил художнику две гравюры с изображением богини, элегантной фигуры военного, а также копию эмблем… Он считался самым выдающимся мастером в своей профессии, но после неоднократных попыток [он] так и не смог скомпоновать фигуры хоть с какой-нибудь уместностью»[292].
Впрочем, если учесть огромное количество и разнообразие задействованных рисунков, то количество ошибок относительно невелико.
Некоторые грузы неизбежно пропадали в морских пучинах, и XVIII век стал временем становления современного международного морского страхования с центром в лондонском Сити[293]. Английские судебные документы того периода пестрят делами о крушениях и гибели грузов. Примечательна крупная катастрофа 1752 года, когда корабль Голландской Ост-Индской компании
Ознакомительная версия. Доступно 20 из 98 стр.