Шелк. Серебро. Порох. Торговля с Китаем, которая изменила историю - Майкл Пемброк
Нидерландские захватчики бежали из Макао и уже никогда не возвращались сюда, перенеся свои усилия на захват Пескадорских островов, лежащих севернее в Тайваньском проливе; отсюда они в течение нескольких лет совершали набеги на побережье провинции Фуцзянь. В 1624 году китайские военные корабли изгнали наглых голландцев с Пескадорского архипелага, фактически вытеснив их на большой остров Тайвань, расположенный еще в 50 километрах восточнее. Коренное население Тайваня говорило на австронезийских языках[192] и в прошлом занималось охотой за головами, что охлаждало пыл китайцев селиться на острове. Голландская Ост-Индская компания возвела на юго-западе острова внушительную крепость, получившую название форт Зеландия; однако укрепление просуществовало всего 38 лет – в бурные времена середины XVII века, когда на смену династии Мин пришла династия Цин, голландцев снова изгнали.
Политическая нестабильность в Китае того времени усугублялась чередой социальных и климатических потрясений: катастрофические явления Эль-Ниньо[193][194], неурожаи, голод и народные восстания. В десятилетия, предшествовавшие захвату власти династией Цин, империя Мин находилась на грани политического и социального распада. Всего за полвека после расцвета, наступившего при правлении императора Ваньли, занявшего трон в 1572 году, страна с устрашающей скоростью катилась к политической пропасти. В 1644 году армия повстанцев захватила Пекин, и Чунчжэнь, последний император династии Мин (правил в 1627–1644), повесился на софоре в императорском саду[195] парка на горе Цзиншань. Перед этим он заставил покончить с собой жену императрицу Чжоу, убил мечом наложницу Юань и свою дочь принцессу Чжаожэнь. Четырнадцатилетняя принцесса Чанпин выжила, хотя меч императора отсек ей левую руку.
Затем один из генералов империи Мин обратился к чужеземцам-маньчжурам, незадолго до этого основавшим свою собственную династию Цин в Маньчжурии и Внутренней Монголии, с просьбой помочь отбить Пекин у бунтовщиков. Маньчжуры действительно помогли и отбили Пекин, но предпочли не возвращать столицу под контроль династии Мин, а распространили власть династии Цин на весь Китай, объявив, что Небесный мандат отныне переходит к ним. Сторонники империи Мин бежали на юг, надеясь продолжить борьбу с маньчжурами.
Самым стойким лидером сторонников Мин был психически неуравновешенный Коксинга[196], военачальник из могущественной семьи Чжэн – одного из прибрежных кланов[197], процветавших на юго-востоке Китая в поздний период империи. Он собрал огромный флот, включавший «более тысячи кораблей и 150 000 моряков, открыто восставших против маньчжуров»[198]. Встревоженный цинский двор решил принять серьезные оборонительные меры. Последовавшие указы запустили процесс, известный как «Большая чистка». Начиная с 1661 года все население юго-восточного побережья Китая эвакуировали, создавая полосу запустения вдоль береговой линии от провинции Гуандун до Цзянсу – шириной 32 километра[199] и длиной около 2400 километров. Поля перекапывали, рыбацкие лодки и деревни сжигали. Миллионы людей под угрозой смерти покинули свои дома и деревни, оказываясь в незнакомых местах, где они не имели ни работы, ни права на землю. Неизвестный автор того времени сообщал: «Повсюду слышались горестные сетования. Слишком больно на это смотреть»[200]. В качестве дополнительной меры предосторожности Пекин вновь ввел запрет на морскую торговлю[201], существовавший в ранний период династии Мин, но отмененный в 1567 году. Эти суровые меры помогли лишить повстанцев продовольствия и ресурсов, но обернулись ужасными последствиями для жизни населения в прибрежных регионах и крахом заморской торговли Китая на следующие два десятилетия.
Будучи проявлением всеобъемлющего авторитарного контроля, эти чистки показали эффективность – так же как поначалу эффективными выглядели жесткие общегородские локдауны из-за COVID-19 в современном Китае. Сторонники Мин отступили на Тайвань, куда в 1624 году ушли и голландцы, а позже – в 1949 году – двинется Чан Кайши со своими националистами. На Тайване Коксинга объявил голландцам, что:
«до сих пор этот остров неизменно принадлежал Китаю… [которому] он не был нужен; но теперь, когда он ему понадобился, справедливо, чтобы чужеземцы-голландцы… уступили место хозяевам острова»[202].
В ответ на сопротивление голландцев развернулась война с неописуемыми ужасами с обеих сторон, включая массовые казни через распятие и обезглавливание. Многие представители коренных племен присоединились к китайцам, выступив против ненавистных голландцев, которые в итоге сдались Коксинге 1 февраля 1662 года. Один писатель амбициозно назвал это первой великой победой Китая над Западом[203], хотя на деле это была лишь победа повстанцев над одним из форпостов Голландской Ост-Индской компании.
Решающие события произошли 21 год спустя: в 1683 году император отправил огромные силы, которые пересекли Тайваньский пролив и высадились на остров. Это вторжение реализовало устрашающий современный сценарий вторжения через пролив – «заплыв миллиона солдат». Аннексированный остров превратился[204] в префектуру провинции Фуцзянь. Жизнь и торговля в приграничной полосе нормализовались, голландцев изгнали, а Тайвань стал бесспорно китайской территорией на следующие два столетия, пока в 1895 году его не захватила Япония, вернув только в 1945 году.
Часть III. Фарфор и шинуазри
Китайская фарфоровая ваза эпохи династии Цин. Public domain.
Глава 6. Загадка фарфора
1500–1700-е
У Вашего Величества никогда не было в руках такого важного создания, как я.
После того как в середине XVI века португальцы обосновались в Макао, они начали отправлять в Лиссабон целые корабли с фарфором. Для европейцев фарфор был невиданным прежде странным материалом, одной из самых желанных диковинок Востока. Они, как и арабы ранее, не знали секрета его изготовления. Алхимия долгое время считалась великой тайной, а фарфор представлял собой не меньшую загадку. Привлекательность фарфора усугублялась «невероятным сочетанием чрезвычайной хрупкости и блистательной твердости… он настолько тверд, что обычная сталь не может его поцарапать»[205]. Еще в середине IX века арабский путешественник и купец Сулейман писал об очень тонкой китайской глине, «из которой они делают вазы, прозрачные, словно стекло[206]; сквозь них видна вода». Секрет шелка давно ушел из рук китайцев – сначала сведения попали в арабский мир и Византию, затем в Северную Италию и мавританские города Испании, а вот фарфор по-прежнему озадачивал европейцев. Он занимал умы
Ознакомительная версия. Доступно 20 из 98 стр.