Шелк. Серебро. Порох. Торговля с Китаем, которая изменила историю - Майкл Пемброк

Ознакомительная версия. Доступно 20 из 98 стр. который он назвал «Мыс Бурь», – там, где холодные волны Атлантики встречаются с теплыми тропическими водами Индийского океана. Ни один европеец до него не заходил так далеко на юг. Когда люди Диаша оставили экватор позади, они с тревогой наблюдали, как Полярная звезда скрывается за горизонтом. На юге же перед ними возникли «шесть [неизвестных] звезд низко над морем, ярких и больших»[155]. Это было созвездие Южного Креста, выполнявшее в Южном полушарии ту же навигационную функцию, что и Полярная звезда в Северном.

Португальский король Жуан II был так доволен этим успехом, что отверг мрачное название мыса и окрестил его мысом Доброй Надежды, выразив тем самым свой оптимизм в отношении грядущей торговли восточными пряностями. Спустя десять лет, в 1498 году, Васко да Гама завершил этот проект: он обогнул мыс, прошел вдоль восточного побережья Африки до Кении; там он заставил местных лоцманов провести его корабли с муссонными ветрами через Индийский океан до Каликута в современном индийском штате Керала – тогдашнем и нынешнем «саду пряностей» Индии.

Небольшие португальские и испанские корабли Диаша, Колумба и Васко да Гамы составляли авангард европейской эпохи Великих географических открытий, однако они выглядели лилипутами на фоне крупных китайских джонок империй Сун и Юань, не говоря уже об огромных кораблях-сокровищницах, входивших в состав флотилий императора Юнлэ. Самый большой корабль Колумба «Санта-Мария» имел в длину всего около 20 метров. Однако недостаток размеров европейские суда компенсировали корабельной артиллерией и целеустремленностью своих капитанов, сочетавших стремление к торговле с яростным средневековым рвением нести истинную веру язычникам, еретикам и неверным – с христианской мечтой о всемирной империи. Даже на парусах кораблей Колумба, как и на португальских судах, изображались большие красные христианские кресты. Когда местный правитель-заморин спросил Васко да Гаму, зачем тот прибыл в Индию, португалец заявил, что пришел «в поисках христиан и пряностей»[156]. Португальская «одержимость маврами и мечетями»[157] вполне объяснима: Реконкиста на Пиренейском полуострове, тянувшаяся с VIII века, завершилась с изгнанием последних мусульман в конце XV века.

Самым известным португальским «воином креста» был Афонсу де Албукерки, один из первых вице-королей Индии. Подобно какому-нибудь современному белому идеологу теории превосходства, имеющему виды на Багдад, он ставил перед собой три задачи: бороться с исламом, распространять христианство и обеспечивать торговлю. В первую очередь его интересовала торговля пряностями, которые в то время ценились так же, как нефть в начале XXI века. Откровенное сообщение Албукерки королю после захвата Гоа на западном побережье Индии иллюстрирует жестокие португальские методы:

Устремления Португалии на Востоке не встретили противодействия со стороны Испании, потому что Тордесильясский договор 1494 года поделил известный и неизвестный мир между этими странами. Поводом к его заключению послужило историческое плавание Колумба через Атлантику, после которого португальцы заявили, что претензии Испании на открытые Колумбом острова являются нарушением предыдущего соглашения, которое обеспечивало Португалии гегемонию в Атлантическом океане к югу от Канарских островов. Колумб утверждал, что его открытия «находятся на той же широте, что и Канары, – что они, по сути, являются отдаленным продолжением этого архипелага». Однако «это заведомо не соответствовало действительности»[159]. Испанские монархи Фердинанд и Изабелла обратились к папе римскому (тогда этот пост занимал испанец[160]), убеждая его поддержать их притязания, но Португалия не доверяла понтифику и предпочла прямые переговоры между правительствами. Две нации договорились о разделительной линии, которая ни в каком смысле не являлась «папской линией», но позже была утверждена одним из пап.

Неизвестный художник. Портрет Афонсу де Албукерки. Dguendel, CC BY 4.0 <https://creativecommons.org/licenses/by/4.0>, через Викисклад. Коллекция Национального музея старинного искусства в Лиссабоне.

Тордесильясский договор на века определил колониальное устройство Азии и Америки и гарантировал, что первыми европейцами, достигшими Китая, окажутся португальские мореплаватели. Он проводил разделительную линию через Атлантику по меридиану, который сочли находящимся примерно на полпути между португальскими островами Зеленого Мыса и землями, открытыми Колумбом – Кубой и Эспаньолой. Все это накладывалось на распространенное заблуждение, что Колумб достиг Японии или продолжения азиатского материка. Договор основывался на неверных географических представлениях. Это означало, что Португалия и Испания делили мир, исходя из ложной предпосылки, будто их демаркационная линия является серединой пути между Азией и островами Зеленого Мыса.

Положение демаркационного меридиана на противоположной стороне земного шара означало, что Китай явно находится в сфере влияния Португалии. Португалия быстро завоевала и колонизировала почти все стратегические порты вдоль старого арабского морского пути между Персидским заливом, Индией и Китаем, выстроив крупные крепости в стратегических портах Гоа (1509), Малакка (1511) и Ормуз (1515). Устояли лишь османские цитадели в Красном море и в Адене. Базируясь в Гоа на западном побережье Индии, португальские корабли могли патрулировать морские пути между Индией и Аравийским полуостровом. Из Ормуза, расположенного у входа в Персидский залив, они могли перехватывать суда, идущие из Индии и Ост-Индии. Из Малакки на Малайском полуострове – стратегически расположенной «в конце одного муссона и в начале других»[161] – португальцы могли контролировать важнейший Малаккский пролив, через который – как и сейчас – шла большая часть судов, направлявшихся в Южно-Китайское море и обратно. В то время говорили, что «кто владеет Малаккой, тот держит Венецию за горло»[162]. Этот пролив и сегодня остается ключевым морским проходом, особенно значимым для Китая.

Малакка находилась недалеко от Островов пряностей, где португальцы приобретали у местных жителей огромные партии мускатного ореха, мациса (мускатного цвета), корицы, ванили и гвоздики, а затем отправляли их в Лиссабон. Для португальцев это был выгодный бизнес: минимальные затраты, существенные объемы, огромная прибыль. На некоторое время Лиссабон стал важнейшим транзитным пунктом Европы, обойдя Венецию и Османскую империю. Сломав сложившуюся систему, португальцы сместили экономический центр Европы из Восточного Средиземноморья, где доминировали Венеция и османы, в Западную Европу. Португалия получила контроль над большей частью европейской торговли с Востоком. Король Мануэл I именовал себя «повелителем завоевания, мореплавания и торговли Эфиопии, Аравии, Персии и Индии»[163] и издал указ, требующий регулярно уничтожать судовые журналы и морские карты с описанием азиатских вод, чтобы сохранить эти секреты за Португалией. Стратегическое расположение Эфиопии, Ирана

Ознакомительная версия. Доступно 20 из 98 стр.