Шелк. Серебро. Порох. Торговля с Китаем, которая изменила историю - Майкл Пемброк

Ханьцы полагали, что империя Мин (1368–1644) окажется для них эпохой великого света[96] – в противовес угнетению, которое они испытывали в темный период правления монголов. Но основатель династии Хунъу (годы правления 1368–1398) их разочаровал. Император быстро ввел дресс-код, в котором центральное место занимала иерархическая роль шелка. Правитель хотел «отделить почтенных от низких и явно подчеркнуть статус и власть»[97]. Его кодекс до мельчайших деталей регулировал материалы одежды, цвета и длину рукавов. Например, мелким торговцам и их семьям запретили носить шелк, а за монгольскую прическу – выбритый лоб и косу – карали кастрацией и клиента, и цирюльника. Но по мере процветания торговли в империи Мин люди перестали соблюдать эти правила. В XVI веке один из ученых империи жаловался: «Все люди склонны уважать богатство и роскошь, восхищаться ими, гнаться за ними, не обращая внимания на правительственные запреты»[98].

Тридцатилетнее правление Хунъу постепенно становилось все более деспотичным. Император считал своим долгом искоренять зло и временами проявлял запредельную жестокость. В одной из своих прокламаций Хунъу сокрушался:

Особым объектом недоверчивого внимания Хунъу были ученые-чиновники – «образованные», или мандарины. Их процессии представляли впечатляющее зрелище – «позолоченные паланкины под сенью зонтов»[100], знамена, означающие их ранг, слуги, расчищающие им путь. Высшим чиновником в администрации был канцлер. Хунъу не только казнил его, но и упразднил саму должность и уничтожил всю верхушку бюрократического аппарата, сосредоточив власть в своих руках. В течение следующих четырнадцати лет он казнил более 30 тысяч подданных[101], связанных с бывшим канцлером. Как заметил один историк, «возвращение к власти коренного [ханьского] населения в Китае обернулось кошмаром для образованных»[102].

Императору Хунъу ненадолго наследовал его внук, который исчез подобно жившим почти в то же время племянникам английского короля Ричарда III: вероятно, его убили по наущению дяди[103]. Дядя-убийца, благодаря смерти племянника ставший императором Юнлэ (правил 1402–1424), – сын Хунъу, которого тот обошел вниманием. Юнлэ оказался одним из самых значимых императоров династии, однако он был крайне безжалостен и без колебаний применял для серьезных преступников наказание в виде постепенного нарезания на куски – «смерть от тысячи порезов»[104]. Этот способ казни походил по принципу и результату (но не по способу) на современную ему английскую практику повешения, потрошения и четвертования[105], однако китайцы пошли дальше – они казнили семьи обвиненного «до девятого колена»[106], включая бабушек и дедушек, родителей, дядей и тетей, братьев и сестер, детей, племянников и племянниц, внуков и сожительниц.

Хотя Юнлэ был тираном, под его руководством китайская цивилизация создала значительную часть своего материального, культурного и социального наследия. Столицу Китая перенесли в Пекин, где она и осталась до нынешнего времени. Возвели Запретный город, ставший домом для четырнадцати императоров династии Мин и десяти императоров династии Цин – здания из окрашенного в красный цвет дерева и желтой керамической черепицы, окруженные высокими стенами. Восстановили и углубили Великий канал от Ханчжоу до Пекина. Земли вокруг Пекина отдали под посевы – занятие, не подходившее для питавшихся мясом монголов. Перестроенная Великая стена обрела тот узнаваемый вид, что знаком нам сегодня, – утрамбованную землю стали заменять кирпичом и камнем. Создана «Энциклопедия Юнлэ» – свод всевозможных знаний в 11 095 томах – крупнейшая энциклопедия в истории человечества. Началось строительство Фарфоровой пагоды в Нанкине – воплощения красоты и вечной радости[107]; в бурном XIX веке это чудо света разрушили[108].

Величайшее достижение Юнлэ – постройка огромных джонок, «кораблей-сокровищниц», отправлявшихся в невероятные плавания к границам известного мира. Слово «джонка» означает тип парусного вооружения, где жесткие полосы-латы идут по всей ширине паруса, обеспечивая полотну неподвижность – в отличие от надувающихся парусов, которые преобладали на арабских дау и западных парусных судах. Такие джонки были левиафанами морей[109], превосходя корабли, которые строились во времена династий Тан и Сун – до девяти мачт, три или четыре палубы, многочисленные помещения, роскошные каюты для купцов и сановников, множество переборок. Современные кораблестроители продолжают спорить об их длине, но для самых больших кораблей иногда дается «разумная, хотя, возможно, и заниженная оценка»[110] в 60–70 метров.

Цель флотилий Юнлэ[111] из «кораблей-сокровищниц» – продемонстрировать иноземным цивилизациям богатство и культурное превосходство Китая. В некотором смысле это ранняя версия инициативы «Один пояс, один путь»[112]. Тогда – как и сейчас – китайцы были больше заинтересованы в расширении влияния на чужие государства и создании богатства, чем в ведении войн и истощении ресурсов. Эти флотилии плавали в Юго-Восточную Азию и в Индийский океан вплоть до восточного побережья Африки. Существует гипотеза, что китайские суда добрались до Америки еще до Христофора Колумба. Эту спорную точку зрения, похоже, поддерживает карта мира, приписываемая итальянскому миссионеру-иезуиту в Китае Маттео Риччи – о ней мы поговорим в главе 8.

Командовать этими морскими экспедициями[113] Юнлэ назначил адмирала, мусульманина и евнуха Чжэн Хэ. Его отец и дед носили почетный титул хаджи – то есть совершили паломничество в Мекку. Евнухи являлись частью китайской культуры как минимум с периода Цинь. Мужчины из этой группы ради карьеры при дворе соглашались на кастрацию. Обычно они происходили из низких слоев; нередко имели привилегированный доступ к императору, императорской семье и наложницам; женщины при дворе иногда тайком насмехались над ними, именуя «чайниками без носика»[114]. Многие евнухи становились личными советниками и доверенными лицами императора. В отличие от чиновников-ученых, получавших назначения после успешной сдачи государственных экзаменов, евнухи полностью зависели от покровительства правителя и жили в атмосфере интриг. По словам одного автора, они проявляли «ненасытную жажду власти и склонность к коррупции»[115]. В состав первой экспедиции на кораблях-сокровищницах в 1405 году вошло «17 евнухов-послов и их помощников [и] 63 евнуха-чиновника и казначея»[116]. Императоры Мин широко использовали этот социальный институт, назначая евнухов на важные посты в тайной службе, армии, государственных торговых ведомствах, управлении морской торговли, императорских владениях и даже в качестве послов в зависимые государства.

В некоторые периоды