Холоп по прозрению - Юлия Александровна Васильева

— Да ну тебя, — бурчит Аркадий, наливая в пластиковый стакан какое-то варево. — Сначала выживи, потом будешь о дорогах думать. Ты себя видел? Ты был на волосок от сепсиса. Колол тебе антибиотики широкого спектра из твоей же аптечки. Работает, кстати, твоя концепция. Наука, она и в XVI веке наука. Почему аптечка не переместилась вместе с тобой, обсуждать не будем. Главное, что кнопка сработала и ты смог вернуться.

Аркадий настойчиво тычет мне в грудь настойкой, которая, судя по запаху, скорее добьёт, чем поможет. Забота от него выглядит нелепо, но искренне. Этот чудак, единственный, кто знает мою страшную правду и не считает сумасшедшим, теперь мой новый якорь в реальности.

Я откидываюсь назад, закрывая глаза. Передо мной стоит образ Натальи. Не Татьяны, а её дочери. Девушки с огнём в глазах, которая смотрит на меня не как на призрака из прошлого, а как на человека. Она словно знает меня, или я надумываю. Вспоминаю её движения, и они кажутся мне привычными. Как же всё сложно.

Внезапно резкий, настойчивый звонок в дверь прорезает тишину квартиры. Аркадий настораживается, его взгляд мгновенно становится подозрительным. Боюсь, что его паранойя от связи со мной только укрепится.

— Ты кого-то ждёшь? А может, это из… ну, из твоего прошлого?

— Нет, — коротко отвечаю напуганному знакомому. У меня не осталось друзей. Коллеги по «Акварели» давно вычеркнули меня из списков своих контактов.

Звонок повторяется, ещё более настойчиво. Аркадий, движимый врождённой паранойей, подкрадывается к двери и глядит в глазок. Брови чудака стремительно ползут вверх.

«Неужто кошки-шпионы вместе со своими нанимателями?» — проносится в голове. Хотя, пожалуй, и это меня вряд ли способно удивить.

— Федя… — шепчет Аркадий. — Тут к тебе… инопланетянин. Или пилот из будущего. Одним словом, полный атрибут.

Информация отзывается волной поднимающегося страха. Медленно, превозмогая слабость, я осторожно направляюсь в сторону двери. В глазок видно фигуру мужчины. Молодого, с короткой стрижкой и невероятно прямой осанкой. Незнакомец одет в облегающий комбинезон из матового серебристо-серого материала, который не мнётся и отбрасывает странные блики под светом лампы в подъезде. Ни швов, ни пуговиц, ни молний. Одежда выглядит как вторая кожа. Ничего подобного я не видел ни в одном магазине, ни на одном модном показе. Это не просто «странная» одежда. Это одежда из другого времени или даже мира.

«Всё чуднее и чуднее», — пытается скрыть под иронией панику внутренний голос. Я смотрю на Аркадия.

Тот молча кивает, уже сжимая в руке монтировку — «на всякий пожарный».

После глубокого вдоха открываю дверь. Холодные, безразличные глаза уставляются прямо на меня. В них читается усталость, растерянность и… злость? Но за что незнакомцу злиться на меня?

— Наконец-то, — произносит гость, его голос звучит ровно, но с лёгкой хрипотцой. — Мы должны поговорить. Ты совершил серьёзную ошибку. Вернее, твоя подружка-ведьма её совершила, и теперь это наша общая проблема.

Незнакомец представляется Олегом и, отодвигая меня в сторону, заходит в гостиную. Гость переводит взгляд на Аркадия, на монтировку в его руке, тянет губы в презрительной улыбке.

— Можете убрать эту дубину. Если бы я хотел вам навредить, вы бы уже не дышали.

Аркадий боится, но монтировку не опускает. Олег игнорирует его, словно муравья под ногами, проходит дальше и внимательно разглядывает карты на стене.

— Что будем делать, Фёдор? — Аркадий держится смело, хоть и держит оружие дрожащими руками.

— Для начала послушаем. А там видно будет.

Холодный взгляд Олега оценивающе скользит по заваленной книгами и картами прихожей, по слою пыли на полке, и в этом взгляде читается безмолвная констатация факта: «Антисанитария. Типично для цивилизации низкого уровня».

Аркадий, всё ещё сжимающий монтировку, делает неуверенный шаг вперёд, пытаясь блокировать проход в гостиную. Олег игнорирует его так, словно Аркадий не человек, а питомец, выражающий недовольство визитом. Гость плавно обходит живое препятствие и направляется прямиком к стене, сплошь завешанной картами Москвы XVI века, испещрёнными моими пометками.

Я, всё ещё слабый, прислоняюсь к косяку, наблюдая, как неизвестно кто изучает результаты моих душевных мук.

— Телепнёв-Оболенский… — задумывается Олег. Указательный палец в тонкой перчатке из того же странного материала тычет в одно из имён. — Неплохой выбор для точки приложения усилий. Достаточно влиятелен, чтобы быть полезным, недостаточно знатен, чтобы привлечь преждевременное внимание. Примитивно, но система в этом есть.

Палец скользит ниже, к генеалогическому древу, которое я месяцами выстраивал по крупицам из летописей и разрядных книг.

— А вот это, — гость касается линии, связывающей два боярских рода, — ошибка. Ставка на этот брак была провальной. Дети выродились в политических идиотов за три поколения, потянув на дно трёх потенциально перспективных военачальников. Она всегда переоценивает роль генетики, пытаясь вывести идеальную породу людей, как скаковых лошадей.

Кажется, Аркадий обзавёлся серьёзным конкурентом по странностям.

— Он что, твой новый научный руководитель? — шипит Аркадий, пристраиваясь ко мне плечом к плечу. Монтировка в его руке подрагивает. — Или риелтор из будущего, пришёл оценить твою халупу?

Я не отвечаю. Всё моё внимание приковано к Олегу. Тот, закончив беглый осмотр, медленно поворачивается ко мне. Спокойное лицо скрывает в уголках губ тонкую нить презрения.

— Из-за тебя, — начинает гость без предисловий, — я не могу завершить дело. Мои прыжки нестабильны. Меня то и дело вышибает из ключевых точек в самый неподходящий момент. Я потратил колоссальные ресурсы, чтобы вычислить источник помех. Прощупал эхо твоих неуклюжих темпоральных выбросов. И вот я здесь.

Он делает паузу, чтобы дать мне обдумать и уложить в голове его слова.

— Сначала я не понимал причину сбоев. Думал, это её новые защитные алгоритмы. Но паттерн более хаотичен и эмоционален. Стало ясно, что «Пряха» обзавелась новой марионеткой. Более примитивной в своей мотивации.

Горячая волна возмущения придаёт мне сил выпрямиться и протестовать:

— Я не марионетка, — сжимаю кулаки и челюсти.

Олег лишь усмехается.

— В этом и есть главный признак хорошей куклы, Фёдор. Она искренне верит, что дёргает за ниточки сама.

Он бросает брезгливый и тяжёлый взгляд на Аркадия. Взгляд человека, вынужденного обсуждать государственные тайны в присутствии чужака.

— Нам нужно поговорить наедине. Конфиденциально, — отрезает Олег.

Одиночество в этой борьбе чуть не стоило мне жизни. Аркадий, со всей его паранойей и монтировкой, стал единственным, кто протянул мне руку.

— Аркадий в курсе всего, — твёрдо говорю я. — Он остаётся.

— Да-да! — тут же подхватывает Аркадий, расправляя плечи и пытаясь выглядеть на полголовы выше. Монтировка теперь напоминает жезл часового. — Я здесь главный по хронообеспечению и кибербезопасности. Все секреты, как говорится, в надёжных,