Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо

Он взглянул ей прямо в ярко-синие искрящиеся глаза и, несмотря на похмелье, почувствовал, что эта дурацкая ухмылка ему почему-то начинает нравиться. Тем не менее он сказал:

— Ну да, я же просто кладезь талантов. Я мог бы, наверное, даже дым кольцами пускать, если бы курил. Только я не курю с мая прошлого года. Врач сказал, что сердечные сосуды у меня — как главная улица Лос-Анджелеса в час пик, и я тут же бросил. Это не так уж трудно, одно плохо — внутри что-то все время зудит, пока не пришибешь до смерти штук шесть кошек. Вот и сейчас тоже — так что давайте кончать разговор, я пойду на живодерню и выпрошу хотя бы парочку. Я пробовал перейти на сусликов, но это совсем не то.

К ее великому изумлению, Линн Каттер действительно встал, помахал ей рукой и, покачиваясь, направился к выходу. Однако в дверях его остановила какая- то рослая блондинка. Вместе с ней в бар ворвался ослепительный солнечный свет.

— Линн! — сказала блондинка.

Яркий свет с улицы резал ему глаза, как ножом.

— Мы где-то встречались? — буркнул он.

— Да ты что, не помнишь? Я Филлис!

— Очень приятно, — отозвался он, смутно припоминая, что где-то видел эти усики над верхней губой. В кожаной мини-юбке она явно чувствовала себя неотразимой, хотя на самом деле на нее не польстился бы даже самый отъявленный бабник.

— Все у тебя шуточки, — хихикнула она. — Ты говорил, что сегодня мы с тобой пообедаем.

Линн застыл на месте. Выхода не было.

— Прости меня, Филлис, — сказал он. — Я совсем забыл.

— Так я не забыла! И я не люблю, когда из меня делают дурочку!

Ростом она была повыше Бриды Берроуз и на каблуках не уступала самому Линну, да и весила с виду не меньше, а усики у нее были уж точно пышнее.

— Филлис! — начал он. — Видишь, там в углу сидит такая сердитая женщина? Это моя жена. Нельзя, чтобы она видела нас вместе!

— Какого черта, ты же говорил, что нет у тебя никакой жены! — В ее голосе зазвучали литавры. — И про любовь мне заливал, и все такое, сукин ты сын!

— Ну, она не совсем жена, — жалобно сказал он. — В общем, мы с ней разводимся и сейчас как раз договариваемся об условиях. И мы друг другу обещали, что, пока не разведемся, не будем ни с кем другим встречаться, Понимаешь?

Брида Берроуз тем временем заплатила по счету и, кипя от возмущения, направилась к выходу.

— Брида! — взмолился Линн, — Брида!

Но она прошествовала мимо него и скрылась за дверью.

— Похоже, что-то ей не понравилось, — сказала Филлис, злорадно усмехнувшись.

— Ну да, понимаешь, она делает вид, что ей все равно, но на самом деле меня любит. И к тому же она прекрасная мать.

— Так у тебя и дети есть? Ах ты, говнюк, ты же мне говорил, что у тебя ни жены, ни детей!

— Мне надо идти, — сказал он. — Я должен ее догнать и обо всем окончательно договориться. Имущество разделить и четверых малышей.

Филлис вышла за ним на солнцепек и молча смотрела, как он, надев темные очки, направляется к Бриде,

отпиравшей дверцу своего белого «датсуна». Только когда он сел в машину рядом с Бридой, Филлис поняла, что надеяться ей не на что.

— Кто вас сюда звал? — спросила Брида.

Он попытался улыбнуться.

— Я понимаю, что действую вам на нервы.

— Еще немного, и мне не поможет никакой седуксен, — сердито ответила она, но выгонять его из машины не стала, хотя и не спешила заводить мотор. Надев темные очки в пластиковой оправе шоколадного цвета, она повернулась и оглядела его с ног до головы. На нем была старая спортивная рубашка с обтрепанным воротником, поношенные бумажные брюки и дешевые тапочки.

— Наверное, мне надо было хотя бы вас выслушать, — сказал он. — Должно быть, вам сказали, что у меня в свое время случились кое-какие неприятности, — якобы я сообщил адвокату служебную информацию, и вы решили, что как раз такой человек вам нужен, верно?

Линн заметил, что она без чулок. Просто ноги у нее такие загорелые, что в полумраке бара он этого не разглядел.

— Понимаете, тот адвокат защищал одного моего знакомого. Тоже полицейского, его судили за применение оружия. Он застрелил мальчишку.

— Сколько лет было мальчишке?

— Двенадцать.

— Двенадцать лет!

— Да, я понимаю, — сказал Линн. — Этого полицейского звали Джек Грейвс. Он тогда работал по наркотикам в другом округе, а я с ним познакомился, когда он еще служил здесь. В общем, их прикомандировали к агентам федеральной службы, когда те брали один дом. Им сказали, что там склад наркотиков. Вышла ошибка, стукач их наколол, ну все и пошло наперекосяк. Мальчишка жил в этом доме, перепутался и выбежал на улицу, а в руках у него был вантуз из сортира — схватил первое, что попалось на глаза, чтобы защищаться. Вы-

бежал и наскочил на Джека Грейвса. Джеку показалось, что у него пушка, темно было. Ну, Джек и нажал на спуск — рефлекс сработал.

— И чем кончилось?

— Прокурор хотел обвинить его в убийстве. Там был один свидетель — зять торговца наркотиками, тот жил в соседнем доме. Адвокат Джека попросил меня навести справки, и я выяснил, что этот зять последняя сволочь и врет, как только может, лишь бы насолить полиции. В конце концов Джека отправили на пенсию по состоянию здоровья — определили нервное переутомление. Так что не думайте, будто я только и делаю, что работаю на адвокатов или на частных сыщиков, ясно?

— Послушаете, Линн, — сказала Брида. — Мне говорили, что вы ждете, когда утвердят вашу пенсию. И еще мне говорили, что потом вы, может быть, сами станете частным детективом. И что денег у вас сейчас не густо, хоть вы и стережете дома здешних миллионеров, когда они в отъезде, и выводите на прогулку их шикарные автомобили. Что вам не на что даже эти автомобили заправлять. Вот что мне про вас говорили, Линн. Это правда?

— Ну, если говорить о финансовом положении, то после моего последнего развода бюджетный дефицит у меня и в самом деле не меньше, чем у Никарагуа. Но все остальное не совсем так.

— А что не так?

— Пенсию мне и вправду еще не