"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Над воротами гаража была прибита потрепанная, очевидно горячо любимая баскетбольная корзина. В нише рядом с входной дверью висела самодельная табличка с именами жильцов. «Ильке, Рена, Лео, Мари и Кнут». Под ними. «Тешнер» и «Хельмбах». Над именами летели голубые дикие гуси или, во всяком случае, нечто похожее на диких гусей.

Дверь открылась, прежде чем комиссар успел нажать кнопку звонка.

– Герр комиссар? Я Мари Тешнер. Входите, пожалуйста.

Он тщательно вытер подошвы о толстый коричневый коврик и вошел в прихожую. Под множеством пальто, курток, шарфов и шапок едва можно было различить вешалку, тем не менее Мари Тешнер удалось найти свободный крючок и для его пальто.

– Кофе?

– С удовольствием. – Казалось, в эту зиму холод никогда не прекратится. Мороз пробирал до костей. Перспектива выпить чашку горячего кофе показалась комиссару заманчивой.

Мари Тешнер предложила ему пройти на кухню. Она уже сварила кофе и поставила на стол чашки, молоко, сахар и вазочку с печеньем. Она налила Берту кофе и зажгла свечку рядом с вазой, в которой стояла ветка вишневого дерева, так называемая ветка Барбары. Считалось, что распустившаяся к Рождеству ветка Барбары обещает счастье в новом году.

Берт осмотрелся. В этой кухне готовили пищу и жили. Рядом с дверью валялись спортивные тапочки с грязными подошвами. На стене висели детские фотографии и доска, на которой разными почерками было написано, что надо купить. На тумбочке рядом с плитой стояла корзина для покупок, до самых краев набитая продуктами.

– Вы уже что-нибудь узнали? – спросила Мари Тешнер и с надеждой посмотрела на комиссара.

– К сожалению, нет.

Как часто ему приходилось наблюдать, как надежда таяла и уступала место разочарованию. Мари Тешнер вытащила из кармана брюк носовой платок и громко высморкалась.

Как маленький ребенок, который шумит в подвале, чтобы прогнать собственный страх, подумал Берт. Женщина, которая сидела перед ним, была ему симпатична. Ее взгляд был открытым и приветливым, а мелкие морщинки в уголках глаз свидетельствовали о том, что она любила смеяться.

– Я хотел бы составить себе представление о вашей племяннице, – начал разговор комиссар. – Вы позволите задать вам несколько вопросов?

Она кивнула и обеими руками обхватила свою чашку, как будто хотела найти опору.

– Конечно. Если я смогу вам этим помочь.

– Ильке беспечная девушка?

Мари Тешнер недолго раздумывала над ответом.

– Нет. Она не беспечная. Три года тому назад ее родители попали в серьезную автокатастрофу. Муж моей сестры скончался на месте. Сестра не смогла справиться с потрясением и с тех пор живет в приюте для душевнобольных. Ильке очень смелая, но никак не может справиться с этим горем.

– Сколько лет вашей сестре?

– Пятьдесят один. На два года старше меня.

– Вы можете подробнее рассказать о ее болезни?

– С момента аварии она не произнесла ни единого слова. Сейчас она влачит жалкое существование среди законченных идиотов.

– Ваша племянница поддерживает с ней контакт?

Мари Тешнер кивнула:

– Ильке регулярно посещает ее. Она твердо убеждена в том, что моя сестра все понимает, что когда-нибудь она вновь заговорит.

– Как будто она на некоторое время просто спряталась в своем теле.

Мари Тешнер удивленно посмотрела на комиссара. Берт мог себе представить, какое же мнение сложилось у нее о людях его профессии. В этом она ничем не отличалась от большинства людей. Одна-единственная мысль, выходящая за рамки допроса, сбила ее с толку.

– Да, – сказала она. – Именно так выразилась однажды и Ильке.

– Есть у нее, кроме вас, другие родственники? – спросил Берт и открыл записную книжку.

– Еще только… брат Ильке. Рубен.

Берт сразу обратил внимание на ее нерешительность. Что это могло означать? Он постарался припомнить, как выглядела табличка с именами. Имя «Рубен» там не упоминалось.

– Он живет не с вами? – уточнил комиссар.

– Нет.

На этот раз она ответила так быстро, что Берту пришлось задать уточняющий вопрос:

– Почему?

Ее пальцы играли кофейной ложечкой, вертели ее в разные стороны, пока она раздумывала над ответом. Наконец она подняла голову и посмотрела на комиссара. В ее глазах появилось выражение, значение которого Берт никак не мог истолковать.

– Ильке не хотела ничего больше знать о нем.

Берт молчал, применив испытанный метод, чтобы заставить собеседника заговорить. Он сработал и на этот раз. Мари Тешнер не выдержала и прервала затянувшееся молчание:

– Ильке никогда не объясняла нам почему. Сначала мы сами не хотели ее спрашивать о причинах, у нее и без того было достаточно горя. Позднее мы ее не спрашивали, чтобы не напоминать о страшной трагедии. Ну и, в конце концов, она сама имеет право решать, с кем хочет жить, а с кем нет.

Рубен. Это имя показалось Берту знакомым. Рубен Хельмбах. Разве он не встречал это имя в газете?

Казалось, что Мари Тешнер прочла его мысли.

– Он художник, – сказала она.

Конечно. Теперь Берт вспомнил. Однажды Марго даже таскала его с собой на одну из выставок Хельмбаха. Берт и сейчас смутно помнил его картины. Они напомнили ему Гогена, и он поспорил с Марго, которая нашла это сравнение совершенно неподобающим. По ее мнению, до сегодняшнего дня никто не может сравниться с Гогеном. Она считала, что все современные художники ему в подметки не годятся. Марго назвала Гогена богом. Это сравнение вызвало у Берта приступ смеха, и Марго обругала его высокомерным идиотом и оставила одного, демонстративно уйдя с выставки.

– Я припоминаю, – сказал Берт. – Это большое достижение, в таком раннем возрасте добиться огромного успеха. А каковы ваши отношения со знаменитым племянником?

Мари Тешнер, как бы сожалея, покачала головой:

– С тех пор я с ним больше не встречалась. Честно говоря, у меня не было и желания. Рубен тяжелый человек. Что-то в нем всегда нагоняло на меня страх, даже тогда, когда он был еще подростком.

– Страх?

Она пожала плечами:

– Я не могу этого объяснить. Он мог так посмотреть на человека… что у того мороз пробегал по коже. – Она допила свой кофе. – Но теперь это не важно. Все это уже в прошлом.

Берт тоже допил кофе.

– Я бы хотел взглянуть на комнату Ильке. Вы ничего не имеете против?

– Разумеется, нет. Если это поможет вам найти Ильке. – Мари Тешнер встала. – Идите за мной. – С каждой секундой она выглядела все более и более усталой. Как будто беседа отняла