Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
– Ууу, – говорю я, вытаскивая свой телефон и снимая комнату на видео. – Мне нравятся мертвые птицы, которых они повесили под потолком для украшения.
– Это бумажные летучие мыши, – говорит Эшер, обходя комнату. – И ты не сможешь все это выложить. Сэм тебя убьет.
Но я не слушаю его, когда снимаю панораму стены, увешанной, похоже, сотнями фотографий общества с тех пор, как оно было основано в 1910 году. Я прохожу через занавес в небольшую комнатку, в которой стоит лишь маленький столик, покрытый паутиной. В кресле рядом со столиком сидит окровавленное тело, пронзенное мечом.
– Оно выглядит таким настоящим, – говорю я, протягивая руку, чтобы коснуться муляжа, но у меня такое ощущение, будто моя рука движется сквозь патоку.
Эшер заходит вслед за мной и ахает.
– Слоан, не трогай это! – кричит он, и я вздрагиваю, роняя свой телефон. Он оттаскивает меня к себе за спину. – Вот хрень.
Комната кружится вокруг меня – цвета и формы сталкиваются и отделяются.
– Что это? Даже не пытайся сказать мне, что это еще одна бумажная летучая мышь.
– Нет, это Брайс Питерсон.
Глава 16
– Брайс? – недоуменно спрашиваю я.
Это вообще не похоже на Брайса, но опять же, комната кружится.
– Подбери свой телефон. Мы убираемся отсюда на хрен. – Эшер вытаскивает меня прочь из комнаты. – И не трогай ничего.
Мы поспешно выходим из комнаты вдоль по коридору назад на танцплощадку, через книжный шкаф и вверх по лестнице. Рыцарь, схвативший меня, Кейн, кричит нам что-то насчет отбытия. Эшер посылает его на хрен. Когда мы выбираемся из-под земли, Эшер вышагивает туда-сюда.
– Вот хрень, вот хрень, вот хрень, – говорит он, швыряя свою маску на землю.
Все вокруг меня размывается, а у меня в желудке возникает острая боль.
– Я чувствую себя…
Но я не успеваю договорить, когда меня тошнит в кусты. Затем еще раз и еще. Я слышу, как Эшер снова говорит: «Вот хрень». Я стою на четвереньках, пока мое тело делает рвотные движения до тех пор, пока меня не поглощает тьма.
Я просыпаюсь оттого, что мне в лицо бьет холодная вода.
– Я звоню 911, – слышу я голос Адриенны.
Адриенна? Этого не может быть. Я оглядываюсь вокруг и осознаю сквозь головокружение, что нахожусь в своей ванне.
– Нет, – удается вымолвить мне.
Эшер перекрывает воду.
– Тогда я звоню твоей маме, – говорит мне Адриенна.
– Нет, пожалуйста, – снова говорю я.
Если меня отправят в больницу со всем тем, что находится в моем организме, моя мама заставит меня заканчивать обучение онлайн, удобно устроившись у нее в гостиной.
– Я с этим разберусь, – говорит ей Эшер.
Я не слышу ответа Адриенны, когда на ощупь выбираюсь из ванной, чтобы блевануть в унитаз, прежде чем снова отрубаюсь.
Я медленно открываю глаза, чувствуя головную боль и острую потребность в воде. Я в своей постели. Я поворачиваюсь, и именно тогда я замечаю капельницу у себя в руке. Я провожу взглядом вверх по трубке и вижу пакет с физраствором, висящий над моей лампой.
– Какого черта? – шепчу я.
С пола моей спальни раздается долгий вдох.
– Теперь, когда я знаю, что ты жива, – говорит Эшер, – ты мне должна по-крупному.
Я смотрю вниз и вижу, что я все еще в платье с прошлой ночи, вокруг которого обернуто банное полотенце.
– Что, черт побери, произошло?
– Брайс умер, – говорит он.
– Это было не смешно в первый раз, когда ты это сказал, и это не смешно сейчас. – Я смотрю на него.
– Это не шутка.
Эшер садится, вытаскивая из кармана бумажку. Это моя надгробная речь для Брайса, проткнутая посередине и пропитанная красным. Едва можно прочесть, что здесь сказано, но ее я где угодно узнаю.
Парни из студенческих братств, девчонки из женских клубов и все остальные, кто сносил существование Брайса Питерсона, – сегодняшний день отмечает окончание старой эры. Эры сообщений поздно ночью «Ты не спишь?», других девушек в его соцсетях и пропусков на лучшие вечеринки братства, которые в конечном итоге значили для меня больше, чем он сам когда-либо. Пусть мы никогда не забудем то, как он наградил меня венерическим заболеванием, сказал всем, что заразился им от меня, затем занес меня и моих друзей в черный список во всех соцсетях. Брайс оставляет после себя комплекс собственного превосходства, пивную коробку, приклеенную поверх сломанной нижней половины его двери, и наглость.
Да упокоится он… где-нибудь очень охрененно далеко отсюда.
– О боже мой.
– Кто-то пронзил его гребаным мечом на вечеринке, – говорит Эшер. – Я сорвал это с него, прежде чем мы ушли. Уверен, к этому времени там кишит полиция… но, по крайней мере, этой записки там не будет.
– О боже мой.
– А ты наглоталась таблеток и нахлесталась пунша с подмешенным в него хрен знает чем. – Он качает головой. – Больше никогда не вытворяй мне подобных гребаных номеров. Мне пришлось буквально умолять Адриенну не звонить 911, потому что ты то отрубалась, то приходила в сознание. Заглянула Дани и поставила тебе капельницу.
– Извини, – говорю я.
В мою защиту, я не знала, что в напитках был галлюциноген, но