"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Какого черта вам здесь нужно? – Он наклонился так низко, что брызги слюны полетели мне в лицо.

Я медленно поднялась и долго вытирала пыль со щек, прежде чем заговорить.

– У меня тоже вопрос. С какой стати этот дебил стреляет в людей?

– Вы нарушили границы частной строительной площадки. – Он был так взбешен, что его щеки напоминали куски сырого мяса.

– Это нигде не написано. Но даже если это так, неужели это повод открывать стрельбу?

– Я говорил ей, чтобы она ушла, – сказал Ковбой, – но она стала интересоваться, принадлежит ли эта площадка «Хоум фри», а я посоветовал ей заниматься своими делами.

– Я и уходила. Вы должны были быть довольны, а не открывать пальбу.

– Это я велел ему пойти за вами, – признался Карпентер. – Я позвонил жене, когда направился на Кеннеди, и она сказала, что Алек Гантнер послал девушку с документами мне на подпись. Тогда я позвонил Гантнеру, чтобы извиниться, что пропустил ее, а он сказал, что никого не посылал. Я хочу знать, с какой целью вы выпытывали у моей жены местонахождение стройплощадки. Я знаю свои права.

Двое молодцов из бригады подошли к нему сзади, все еще держа в руках кувалды. «Интересно, – подумала я, – что произойдет, если Ковбой даст им команду броситься на меня?»

– Я чикагский налогоплательщик и имею право ходить по улицам и пустырям Чикаго, не оправдываясь ни перед кем.

Карпентер поднял руку, чтобы ударить меня, но, увидев, что за ним наблюдают, передумал.

– Вы не имеете никакого права беспокоить мою жену. И здесь частное владение. Даже в Чикаго это должно быть священным.

– Что же вы пытаетесь здесь спрятать? Если это частное владение, почему это нигде не обозначено?

– Она сказала, что хочет быть инвестором, – сообщил прораб Карпентеру, – а я говорю, чтобы она принесла разрешение или привела одного из боссов, и тогда посмотрит все, что хочет.

Карпентер внимательно вгляделся в меня.

– Мне знакомо ваше лицо… О, да. Вы детектив, который надоедал Джасперу в «Хоум фри». Ну и ну. – Он обернулся к Ковбою: – Она большая драгоценность, Энтон. Обращайся с этой девочкой, как с золотом.

– Это Варшавска? – Энтон выдал правильное польское произношение. – Почему не… – Он сделал выразительный жест своим оружием.

Толстые губы Карпентера скривились в неприятной улыбке.

– Потому что еще не время. Отпусти ее, дружище. Но я позвоню Джасперу, чтобы притормозить эту ищейку.

Я медленно повернулась и пошла к улице. В такой ситуации у меня не было другого выбора. Перейдя через Элстон, я обернулась. Карпентер и Энтон, подбоченясь, наблюдали за мной. Рабочие еще несколько раз посвистели, тон казался дружелюбным, и я помахала им рукой.

Во время короткой поездки домой я обдумывала последнюю фразу Карпентера и пришла к выводу, что он и Энтон были теми двумя, кто преследовал меня, и что они дожидались какого-то подходящего момента, чтобы убрать. Но что их останавливало до сих пор?

Я очень удивилась, почувствовав, что злюсь на эту парочку, вместо того чтобы бояться их. Они, не скрываясь, угрожали мне. Мне не нравится, когда меня называют девочкой и разговаривают со мной в таком тоне. Проверяя вход в аллею позади своего дома, я поймала себя на мысли, что поведение Карпентера мучило меня сильнее, чем мои синяки.

Одно утешало: я нашла строительную площадку «Хоум фри». Жаль, что я не могла немедленно посмотреть, получал ли Карпентер разрешение на работу. Не мешало бы взглянуть на отчеты Карпентера и узнать, платил ли «Хоум фри» по графику. На прошлой неделе у Джаспера он был очень расстроен, но это могло и не иметь отношения к деньгам. Парень вроде Карпентера не вернулся бы назад, если бы ему не платили.

Похоже, Геккомб сегодня не разговаривал с Карпентером. Если бы он рассказал, что я принюхивалась к трюфелям, они не дали бы мне уйти живой. Я постаралась не задерживаться на картине собственного мертвого тела, замурованного в цемент.

Маккензи Грэхем говорил, что у меня на хвосте был седан, возможно коричневый. «Ниссан» жены Карпентера сюда, конечно, не подходил. Но на случай, если это был кто-то еще, или на случай, если Джаспер имел помощников, я снова припарковалась на Морган и два квартала до дома шла пешком.

Отпирая внутреннюю дверь, я положила руку на «смит-и-вессон». За дверью никто не подстерегал меня. Держа ключи в левой руке, я побежала вверх по лестнице, больше думая о ванне, чем об Энтоне.

Я услышала их на мгновение раньше, чем увидела. Этот миг дал мне возможность поднять «смит-и-вессон», который я держала в руке. Три тени в капюшонах мелькнули на верхней площадке.

Я выстрелила и бросилась вниз по лестнице, согнувшись вдвое.

– Чертова сука! Держите ее!

Я притаилась за углом площадки. Одна из теней спустилась по лестнице, я выстрелила в нее, промахнулась и услышала ответный выстрел. Испугавшись, я рванула вниз по лестнице, но тень бросилась на меня, и мы вместе покатились по ступенькам. Мой револьвер обжег мне руку, и я выронила его.

На промежуточной площадке мне не удалось рывком высвободиться из стальных объятий нападавшего. Сжавшись и подтянув колени, я толкнула его в живот. Он завопил и вцепился мне в волосы. Отчаянно сопротивляясь, я освободила ноги и вывернулась из захвата. В тот момент, когда я дотянулась до своего револьвера, чья-то другая рука ударила меня сзади по затылку. На мгновение я почувствовала такую острую боль, что, казалось, очутилась на краю света, а затем меня окутала милосердная темнота.

Солнце было яркой далекой лампочкой. Сокол сидел на одетой в перчатку руке мужчины, холодно глядя на меня и желая перенести мое тело в центр солнца.

– Нет! – пронзительно закричала я, силясь подняться, но сокольничий вытянул руку и пригвоздил меня к земле. Птица клюнула меня в руку.

Когда я проснулась, солнце оказалось неоновой лампочкой на грязном потолке, птичий клюв – капельницей, входящей в мое левое запястье. Потрепанные занавески окружали меня с обеих сторон. Слева от меня стояла маленькая тележка с медицинскими инструментами. Рядом со мной материализовалась женщина в водолазке и джинсах, но со стетоскопом.

– Очень хорошо, вы проснулись. Вы знаете, как вас зовут?

– Где я? – спросила я и не узнала свой голос.

– В больнице «Бет Израйель», в отделении неотложной помощи.

– Как я сюда попала?

– Вас доставила полиция. Они хотят поговорить с вами, узнать, что вы помните о случившемся, но прежде чем разрешить им войти сюда, я должна убедиться, что вы выдержите беседу. Итак,