"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Твой отец был дома, когда ты добралась туда?

– Мне не хотелось это выяснять, – прошептала она. – Тогда бы он узнал, что я все видела: его и. и все остальное. Я подвинула стол к двери, легла в кровать и просто лежала, пока не стало светать. Утром пришел Натан и постучал в дверь. Днем отец вел себя так, будто ничего не произошло, будто продолжалась обычная жизнь. Накричал на меня, требуя, чтобы Джошуа выпил молоко и чтобы я не баловала его, спрашивал, где мама, как будто не знал этого сам. Он всегда такой. Приходит в бешенство, бьет маму или делает что-то подобное, а потом ведет себя так, словно ничего не произошло.

Мне так хотелось дать Эмили отдохнуть, дать отвлечься от своего несчастья, но нужно было задать ей еще один вопрос, о бите. Где она нашла ее?

– Выбравшись из-под стола, – она продолжала говорить шепотом, – я увидела биту на полу. Вот почему уверена, что папа был там. Я забрала ее домой и спрятала за батареей. Я думала… не знаю, что я думала. Клялась, если он опять придет ночью, пригрозить ему, что расскажу полиции про биту и про то, что он убил маму. – Она опять стала хихикать, потом закашлялась. – Но я, конечно, не сделала этого. Он вошел, когда ему захотелось, а я просто лежала, как. как мышка.

Сиделка Хиггинс крепко прижала Эмили к груди. Я зажмурилась, чтобы удержать слезы. Мне не хотелось, чтобы мой голос дрожал, когда я заговорю.

– Ты была очень смелой, Эмили. Ты старалась помочь, старалась заботиться о братьях. Мы хотим, чтобы ты немного отдохнула, ничего не бойся, я не собираюсь тебя бросать. Когда ты достаточно окрепнешь и выйдешь из больницы, мы найдем для тебя безопасное место.

– Посмотрите, где доктор Моррисон, – попросила Элен Хиггинс, – хорошо бы дать девочке успокоительное, чтобы она немного поспала.

Встав с колен, я почувствовала страшную тяжесть в теле и усталой походкой двинулась к двери, мои ноги были словно налиты водой из тех туннелей, и я не могла преодолеть ее тяжесть. Доктора Моррисон и Голдинг стояли в коридоре за дверью – они явно подслушивали, но не знаю, что они могли разобрать из нервного шепота Эмили. Доктор Моррисон явно смутилась, начала невпопад что-то говорить, потом быстро прошла в палату.

Это чудо, что я благополучно добралась до своей кровати, а не свалилась где-нибудь по дороге. Когда полчаса спустя за мной пришла сестра с коляской, я даже не могла сообразить, чего от меня хотят. Безучастно смотрела на нее, пока она объясняла, что меня собираются отвезти в другое здание, чтобы обследовать на томографе.

Она испугалась, решив, что у меня какое-то мозговое нарушение, и побежала за сиделкой, чтобы вместе с ней усадить в коляску. По пути в кабинет компьютерного сканирования я пыталась представить себе, что покажет это таинственное обследование. Прочитав мои мысли, служащие, наверное, в ужасе отскочат, упадут в обморок и бросят меня прикованной к аппарату. Страдания Эмили снова и снова всплывали в памяти и тут же исчезали, как рассыпавшийся на части цветок.

Именно в тот момент, когда я, как в мышеловке, лежала в металлической трубе томографа, ко мне пришло неожиданное открытие. Аппарат издавал режущий ухо металлический звук, камера более всего напоминала большую сигару, вид изнутри. Спасаясь от приступа клаустрофобии, я старалась направить свои мысли на что-нибудь приятное – прогулки с собаками по побережью, вечера с Конрадом, но мысли все время вращались вокруг рассказа Эмили.

Бедной девочке могло казаться совершенно правдоподобным, что ее отец сначала поехал в центр города, где убил мать, потом вернулся домой, чтобы устроить скандал, и снова вернулся на Луп, чтобы сделать что-то с компьютером. В болезненном кошмаре той ночи Фейбиан казался ей вездесущим, подстерегающим всюду, где бы она ни появилась. Но Фейбиан, по всей вероятности, был дома, как он и заявлял.

Мысль о том, что он и правда не убивал жену, так нарушала мою версию, что я упорно гнала ее от себя, пока не вспомнила новые подробности. Дердри убил кто-то другой. Эмили думала, что, уходя из «Палтинея», видела на углу улицы отца. Она и вправду видела убийцу, но это был другой человек.

Скажем, дело было так. Убийца поджидал кого-то или что-то, во всяком случае, он видит, как Эмили выходит из здания. Была ли она свидетелем убийства? Он так не думает: он был осторожен и заметил бы постороннего в коридоре или в офисе. Скорее всего, она просто задержавшийся допоздна арендатор. Он не пытается заговорить с ней. Только после того, как бита была обнаружена в ее спальне, понимает, что Эмили была в моем офисе; теперь ему необходимо во что бы то ни стало найти девочку и узнать, видела она его или нет.

Вот почему меня не убили в субботу. Они знали, что я связана с Эмили и рано или поздно выведу их на нее. А это означает, что Джаспер, несомненно, знает, кто убил Дердри. Это был он сам или кто-то из мушкетеров. Возможно, подрядчик Карпентер. Человек, который приходил среди ночи в палату Эмили, не был ни репортером, ни другом Фейбиана. Это был убийца.

Пот струился у меня по лицу. Я знала истину, но была заперта в ловушке в дурацкой металлической сигаре. Во мне нарастала паника.

– Вы должны лежать спокойно, – раздался голос врача из динамика, – если вы будете шевелиться, то испортите изображение, и нам придется начать все с начала.

– Я должна выбраться отсюда.

– Мы почти закончили. – Металлический голос не уступал. – Постарайтесь расслабиться и не думать ни о чем, вам будет гораздо легче.

Металлическая камера была гробом, в котором меня похоронили заживо, а непрерывный лязгающий звук – изысканной пыткой. Я до крови сжала кулаки, чувствуя непреодолимую злость на Лотти за то, что она подвергла меня этой процедуре в такой момент. Это была ярость бессилия, то, что, должно быть, чувствовала Эмили, когда швырнула в угол пластиковую чашку с водой. Необходимо немедленно идти, встретиться с Эмили до того, как к ней зайдет кто-нибудь другой. На