"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
Наконец лязг прекратился, и мое ложе выскользнуло из трубы на свободу. Я села и свесила ноги со стола. Когда врач вошел со стаканом воды и произнес ободряющие слова: «Это не так уж страшно, верно?» – мне захотелось ударить его, но я лишь криво улыбнулась и встала.
– Нужно, чтобы вы посидели здесь несколько минут, пока специалист посмотрит снимки и убедится, что у нас все получилось. Выпейте воды, и вам станет лучше. Мы позвоним в транспортное отделение и вызовем для вас кресло-коляску.
Я взяла воду и прошла за ним в приемную. Мое тело еще плохо слушалось меня, но я, разумеется, не собиралась болтаться здесь, пока они приведут рентгенолога и пришлют коляску. Я забрала из раздевалки свою больничную одежду и, как только служащий вышел из приемной, выскользнула наружу.
Мои больничные шлепанцы только мешали мне, я сбросила их и босиком побежала по неровному асфальту. Добравшись до своей палаты, я тяжело дышала, в боку кололо словно чем-то острым.
Раскрыв пластиковый пакет с вонючей одеждой, я вывалила все на кровать. Джинсы, водолазка, ключи и даже мой «смит-и-вессон» – все было на месте. Я уже просунула одну ногу в грязную штанину, когда вошел Конрад.
– Мисс Виктория! Что вы делаете? Я думал, вы сегодня отдыхаете.
– Конрад! Спасибо за заботу. Ты принес мне одежду? – Я с благодарностью стащила с себя джинсы.
– Приятно видеть тебя в вертикальном положении и полной сил, девочка. Вчера ночью ты меня здорово взволновала и напугала. – Конрад крепко обнял меня, потом отстранился и сморщил нос. – Что у тебя здесь? Хранилище вещественных доказательств?
Несмотря на крайнюю спешку, я не могла сдержать улыбку.
– Хуже. Городская канализация. Эта одежда была на мне вчера. Только от отчаяния я собиралась снова надеть ее.
Конрад плотно завязал пластиковый пакет и повел меня к кровати.
– Что повергло тебя в такое отчаяние? Вчера ты вывела семь человек из туннеля. Ты – герой. Ты герой, которым я могу гордиться. Отдыхай, девочка. Сделай передышку.
– Сейчас не время, – сказала я нетерпеливо. – Эмили видела убийцу своей матери, и этот тип боится, что она может указать на него. Мы должны обеспечить ей защиту.
– Черт возьми, Вик, я не понял ни слова из того, что ты сказала. Притворяешься, что рада видеть меня, и убегаешь.
Я чуть не взвыла от этих слов.
– Я рада видеть тебя, но я не могу сейчас тратить время на личные чувства. Кто-то среди ночи приходил в палату Эмили. Только по счастливой случайности сиделке удалось остановить его. Я не могу оставить девочку одну.
Он криво усмехнулся:
– Тебе следует быть морским сержантом – для тебя работа и на первом месте, и на последнем, и вообще на всех местах. Однако я не понимаю, о чем ты говоришь. Кто приходил в комнату девочки среди ночи и почему об этом нужно так волноваться?
Я поняла, что была не очень последовательна. Потратив минуту, чтобы привести в порядок мысли, я пересказывала ему свою беседу с Эмили и те мысли, которые пришли мне в голову, когда я лежала в трубе сканера.
– А ты веришь ей? – спросил он, когда я закончила свой рассказ.
– Да, я верю, что в ту ночь Эмили пошла в центр города. Я верю, что она видела тело матери, распростертое на моем столе. Я верю, что она спряталась под стол, а тот человек вошел и возился с моим компьютером. Я не думаю, что этим человеком был Фейбиан, хотя мне хотелось бы, чтобы это был он: засадить его в тюрьму – единственный верный способ, который я могу придумать, чтобы лишить его возможности установить опеку над дочерью.
Он уперся руками в колени.
– Эмили не захотела разговаривать с полицией. Терри направил Мэри Луизу, надеясь, что женщине больше повезет, но и она не могла добиться от девочки ни слова.
– Я буду рада рассказать офицеру Нили все, что рассказала тебе. Пойми, Конрад, если дела обстоят именно так, то Эмили сейчас в страшной опасности.
Он невесело смотрел на свои руки.
– Ее рассказ произвел на тебя глубокое впечатление, но мы должны считаться с возможностью, что она сама свою мать… тогда все становится на свои места.
– Нет! – Я чувствовала, как кровь приливает к моим щекам, но делала невероятные усилия, чтобы говорить рассудительно. – Если бы ты слышал ее, знал о ее страданиях, ты не сомневался бы. Ее рассказ слышала сиделка Элен Хиггинс, она может подтвердить слова девочки.
– Я не говорю, что Эмили умышленно старается одурачить тебя, Вик, но мог возникнуть эмоциональный провал между ней самой и ее поступком в тот вечер. Она в таком возрасте, когда естественно обижаться на мать, которая требует, чтобы ребенок выполнял определенную долю домашней работы. Если на нее сильно давили, она могла сломаться, совершить свои действия в состоянии аффекта и переложить вину на отца.
Кровать подо мной будто оказалась в зыбучем песке, мне показалось, что через минуту я задохнусь. Я сделала несколько движений диафрагмой, задерживая воздух и медленно выдыхая, стараясь при этом сосредоточиться.
– Фейбиан… – произнесла я внезапно, – ты разговаривал с Фейбианом.
– Да. Он же отец Эмили и имеет право беспокоиться о дочери. Она истерически кричит, когда он входит к ней в комнату. По его словам, его уже давно беспокоило, что она несет слишком большую нагрузку по дому вместо миссис Мессенджер, потому что у той были. э-э-э. проблемы. Она просто пьяница, сказали бы у нас на Саут-Сайд, но я ее не виню: у севших на мель всегда проблемы с алкоголем. Во всяком случае, маленькая Эмили делала так много по дому, что начала строить фантастические планы о.
– Пощади меня, – перебила я, – Фейбиан использует грубейший прием, придуманный старым добрым доктором Фрейдом. Мы не можем поверить, что отец семейства, солидный мужчина, насилует дочь, значит, мы скажем, что она мечтает о сексе с ним. Это уже относится не к физическому насилию, мы виноваты в том, что не верим ей, и она оказывается изнасилованной нравственно.
– Успокойся, Вик. Ты не имеешь права быть пристрастной. Все излагают тебе свои версии, а ты должна оценить их достоверность. Может, стоит поговорить с Финчем, спросить, что ему известно об отце, а не сломя голову