"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

и вытащил пачку сигарет из брюк, настолько обтягивающих, что трудно было представить, как в их карманы можно что-нибудь запихнуть. Я ненавижу табачный дым, но Сайрус очень нервничал, и я ничего не сказала, когда он прикурил и сделал глубокую затяжку. – Из всех этих слухов, касающихся еще такого высокого уровня, я понял, что в дело вовлечен кто-то очень важный. Я всего лишь клерк в отделе распределения по зонам. Я уже собирался позвонить и сказать тебе, что это не в моих силах. И вдруг мне позвонили. – Сайрус нервно вертел сигарету, пока она не обожгла ему пальцы. Он поискал пепельницу, и Мюррей молча протянул ему кофейную чашечку. Сайрус бросил в нее окурок и потер пальцы. – Они сказали мне… я не могу повторить, что они мне сказали. Они спросили, почему я задаю столько вопросов о «Сенчури бэнк» и «Ламии». Вик, ты должна поверить, они угрожали мне, страшно угрожали. – На мгновение мне показалось, что он может заплакать, но он взял себя в руки. – Я. они были так настойчивы. Я рассказал им о тебе. Что ты мой друг и занимаешься этим, потому что женщины из «Ламии» – твои друзья. Тогда они сказали, что ты дрянь, и каждый, кто поговорит с тобой, тоже становится дрянью, и они узнают, у них есть способ узнать, все ли я рассказал им. Я не собирался предавать тебя, Вик, но иначе было невозможно спасти себя.

Мы помолчали минуту-другую. Это была мерзкая история. Я взглянула на Мюррея, и он незаметно кивнул: Сайрус рассказал все.

– Мы выйдем через черный ход, – сказала я Сайрусу. – Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь следил за тобой, – прошло уже две недели. Но давай не рисковать: они не должны знать, что ты вступал со мной в контакт. Я не при деньгах, – добавила я, обращаясь к Мюррею, – а Сайрус должен купить бутылочку «Вдовы», чтобы отпраздновать такое событие: он скинул меня с плеч. Я видела ее в меню, она стоит восемьдесят баксов.

Мюррей скорчил гримасу, но вытащил из бумажника четыре двадцатки. Мы дали Сайрусу пару минут, чтобы вернуться в зал, и вышли через узкий коридор.

Мы с Мюрреем, не разговаривая, устремились вниз по Бродвею. Было около десяти, но на Белмонт мы отыскали забегаловку, нам подали мучные тортеллины. Официант сидел за столом вместе с группой из пяти человек, спорящих о конкурирующих достоинствах гостиниц «Игл-Ривер» и «Спринг-Грин» в штате Висконсин. Других посетителей в заведении не было. Приняв у нас заказ, официант снова присоединился к спору. Он предпочитал «Игл-Ривер».

– Итак, новые владельцы «Сенчури» грубо нарушают Закон об общественном кредитовании. Что они могут теперь предпринять? – спросила я, удостоверившись, что никто не обращает на нас внимания.

– Может, продажа еще не закончена, и они боятся, что дело дойдет до федеральных властей и сделку заблокируют. Или Сайрус прав, и они боятся, что твои действия приведут к огласке и разразится скандал. Пока люди жалуются лишь членам городского правления, у «Джей-эй-ди холдингз» нет особых трудностей. Особенно если слухи, дошедшие до Сайруса, верны и кто-то из Вашингтона давит на муниципалитет, чтобы он ничего не предпринимал. Лично мне нравится гипотеза о том, что это давление исходит из конгресса; возможно, здесь замешан наш приятель Алек Гантнер.

– Это не имеет значения. – Я сделала паузу, пока официант выставлял передо мной тортеллини. – Я хочу сказать, не имеет значения, Гантнер ли это, президент или министр строительства, – все они республиканцы и поют хором. Что мне непонятно, так это для чего Белому дому или даже сенатору покрывать грубые нарушения банковской деятельности.

Мюррей фыркнул:

– Ты чудовищно наивна, Варшавски. Посмотри на «Иракгейт», посмотри вокруг: детишки высокопоставленных особ в обеих партиях ведут себя как бандиты, зная, что их папочки, в случае чего, придержат ФБР и налоговую инспекцию.

– Возможно, «Джей-эй-ди» имеет что-то еще с «Сенчури», кроме урезания мелких займов.

Тесто было раскисшее оттого, что тортеллини весь вечер пролежали в горячей воде; я съела немного, чтобы утолить голод, и отодвинула тарелку в сторону.

– Значит, они отмывают деньги. – Мюррей приканчивал свою порцию и с трудом говорил, набив рот сыром.

– Это видно невооруженным глазом. Они открывают «Хоум фри» пятидесятимиллионный кредит. Но такие бабки, разумеется, не для этой скупердяйской конторы. Вопрос в том, куда они идут? Если мы узнаем, что этим занимается «Джей-эй-ди холдингз», как скоро ты сможешь получить информацию о них?

Марри потянулся через стол к моим тортеллини.

– Зависит от того, что отыщется в LEXIS. Или от того, захочет ли расколоться один из моих вашингтонских поставщиков информации. Если придется заниматься поиском вручную, дело может затянуться – не знаю, когда смогу попасть в городские офисы, они сейчас закрыты на неопределенный срок.

– Я должна была это предвидеть. – От огорчения я ударила кулаком по столу. – Если в ближайшее время у меня не будет достоверной информации, или Эмили, или я, или мы обе отправимся на корм рыбам.

У входа в ресторан был телефон-автомат, и, пока Мюррей расплачивался с официантом, я вызвала свой автоответчик. Меня просили срочно связаться со «Стритер бразерс».

Тима Стритера я подняла с постели.

– А, Виктория. Нет-нет, я рад, что ты меня разбудила. Нас пинком вышвырнули из больницы.

– Почему? – резко спросила я. – Ведь Элен Хиггинс согласилась, что Эмили нуждается в защите.

– Интриги Фейбиана и ночной смены. Весь день я был спокоен, потому что сиделка Хиггинс позволила мне поставить стул в коридоре. Когда Эмили после полудня проснулась, я вошел и представился, привел к ней ее братьев и поговорил по душам. Здорово помогла твоя записка: сиделка Хиггинс очень осторожна, но рассудила, что если я твой друг, то не опасен. Однако, когда на дежурство пришла ночная смена, мне пришлось уйти. Хиггинс объясняла им положение, но они не разрешили мне остаться. А после появления Фейбиана стало совсем плохо. Он явился в шесть тридцать с каким-то типом постарше себя – светлые волосы, черные брови, костюм. О чем-то поговорил с дежурной сиделкой, та вызвала врача. Они вошли в палату. Я узнал, что чернобровый малый – частный психиатр, которого привез Фейбиан. Зовут его Морт Зейтнер. – Он повторил его имя по буквам. – Я вхожу в палату и спрашиваю, знает ли девочка о своем праве отказаться от медицинского обследования, они явно собирались провести что-то подобное.

Ко мне подошел Мюррей и официант, знаками показывая мне, что ресторан закрывается и я должна освободить телефон. Я отвернулась, плотнее прижав трубку к уху.

– А что потом?