"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– О, королева, ваше желание заставляет меня трепетать и спешить повиноваться! В «Филигри» через полчаса.

Я взглянула на часы: семь тридцать. Я у Конрада в Чэтхеме, почти в получасе езды на юг от Луп, а нужно сделать еще один звонок. Мюррей дал мне час.

Сэл Бартеле я застала дома. Она была подавлена тем, что «Голден глоу» пришлось закрыть на неопределенное время – в нынешние трудные времена это был ее основной источник средств к существованию. Утешением служило лишь то, что ее офис не пострадал во время катастрофы в туннелях.

– Благодаря телевидению я прошла за тобой по всему Чикаго, – сказала она. – Сначала тебя арестовывают и едва не депортируют, а затем ты героически спасаешь бездомных. Я приезжала в больницу, но мне сказали, что ты уже ушла. Где ты сейчас, подруга?

– Дома у Конрада. В субботу кто-то перевернул все в моей квартире, а у меня нет сил навести там порядок.

– Тебе, Вик, не хватает не сил – желания. Я, когда что-то идет не так, занимаюсь уборкой. А ты – стреляешь. Твой приезд к Конраду – это способ решить жилищные проблемы?

Как ни странно, это никогда на приходило мне в голову. Я сказала «нет» так выразительно, что Сэл рассмеялась.

– По правде говоря, я позвонила, чтобы спросить, не знаешь ли ты, как связаться с Сайрусом Лавалем, – сказала я.

– Что тебе нужно от этого долговязого скелета? – спросила она. – Кто-то говорил мне, что когда он не идет в «Глоу», то болтается в «Грэнд гайджнол». Это вверх по Бродвею, у Корнелии или Бромптона… Если он тебе действительно нужен, ищи его там.

Когда она положила трубку, я позвонила Мюррею. Он недовольно согласился на «Грэнд гайджнол» вместо «Филигри»: это длинный бросок на север от редакции, и нам, вероятно, не удастся как следует поесть там. Я набросала послание Конраду и натянула джинсы, которые он принес мне в больницу. Я уже была готова уйти, но тут мне пришла в голову новая мысль, и следующие полчаса я потратила на то, что бы почистить, смазать и зарядить мой «смит-и-вессон».

Войдя в «Грэнд гайджнол», я сразу почувствовала себя не на своем месте. Массивная дверь поблескивала бронзовой чеканкой, стены, насколько я могла разглядеть при слабом свете, были обиты натуральной кожей. Посетители, занимавшие места за столиками и у стойки бара, были только мужчины. Я чувствовала себя как Гэри Купер, одиноко совершающий свой путь по Мейн-стрит.

Сайруса в зале не было, а Мюррей приехал раньше меня и занял маленький столик в углу. Напротив, наклонившись к нему через стол, сидел молодой человек с бледной кожей и выгоревшими светлыми волосами.

Я приветливо улыбнулась:

– У меня уже назначено с ним свидание.

Юноша вяло поднялся и направился к бару. Мюррей был зол. Я не могла не рассмеяться, а рассмеявшись, долго не могла остановиться.

– Ты хотела отмщения, Варшавски, и ты его получила, но я тебе тоже устрою, – произнес Мюррей сквозь зубы.

– Я не знала, что это за бар. Но если бы ты видел свое лицо… я не забуду этого до могилы.

– Которая очень скоро найдет тебя, если не прекратишь свое кудахтанье, – прошипел Мюррей.

Я продолжала хохотать, тогда он схватил меня за плечо и указал на громилу размером с холодильник, лапавшего меня похотливым взглядом бродячей собаки, узревшей кусок колбасы. Официант тоже хмуро смотрел на нас. Я подавила смех и сдавленным голосом заказала виски. Мюррей пил «Гольштейн», свое любимое пиво.

Официант сказал, что люди пришли сюда послушать музыку, и он просил бы меня не шуметь. Окружающие перестали обращать на нас внимание, и я объяснила Мюррею, почему мы оказались именно в этом ресторане.

– Сайрус – мой источник. Я не возражаю против твоей встречи с ним, но если ты напишешь о нем, он превратится в высохший источник. Доходит?

– Иди учи свою бабушку нести яйца, – сказал он раздраженно. – Зачем мне эти головоломки? Что нарыл этот твой Сайрус?

– В детстве я часто наблюдала, как бабушка распускает старые свитера, чтобы использовать нитки на что-нибудь новое. Она начинала с бесформенного пучка, подергивая то там, то сям, пока вдруг не находила кончик, который превращал пучок в длинную нитку. Я надеюсь, у Сайруса есть такой кончик. – Вытащив из своей сумки на длинной ручке пачку бумаги, я начала рисовать прямоугольники: «Сенчури», «Гейтвэй», «Ламия», «Хоум фри». Над прямоугольниками я написала имена людей, которые имели отношение к каждой из этих фирм. – Все эти ребята как-то связаны друг с другом, но как? Если я это выясню, вероятно, узнаю, кто убил Дердри. Я почти уверена, что ее убил Джаспер Геккомб или один из его приятелей, но не могу дать стопроцентной гарантии. И до тех пор, пока не пойму, почему ее убили, не смогу понять кто.

Способность долго пребывать в плохом настроении не входит в число недостатков Мюррея. Прежде чем я дошла до середины рассказа о «Сенчури», о Фиби, о «Ламии», о тайнике Джаспера и о своей стычке с Энтоном на стройплощадке «Хоум фри», он вытащил блокнот и стал лихорадочно записывать.

– Ты думаешь, «Джей-эй-ди холдингз» – это твои три мушкетера? Постараюсь выяснить.

Я усмехнулась:

– Говоришь как настоящий соучастник заговора.

– Откуда к Джасперу приходят наличные?

– Не знаю. Не знаю и куда они уходят. Часть наличных идет на выплату подрядчикам без ведомостей, чтобы не платить налоги, но пять миллионов – слишком большая сумма для этого.

– А Эмили Мессенджер?

Я покачала головой.

– Мне хотелось бы распутать эту историю отдельно. Думаю, тот, кто убил ее мать, охотится за ней, полагая, что девочка может опознать его. Если убийца узнает, что Эмили не видела ничего, кроме пары ботинок, возможно, она получит некоторую передышку. Но Эмили слишком много пережила, и я не допущу, чтобы ее постоянно расспрашивали.

Мюррей уже осушил одну бутылку и попросил другую.

– Я знаю, твои приятели в полиции думают, что это она убила свою мать, и смогут предъявить улики для получения ордера на арест через день-два, непонятно только, каким образом, по их мнению, выкрутится Фейбиан.

Я старалась не выдать лицом или голосом, какой шок испытала при этом известии. И все из-за Конрада и Финчли. Им было уже все известно, когда мы виделись сегодня днем, но они ни словом не обмолвились.

Тем временем в зал вошел Сайрус. Он сделал ручкой нескольким