Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
И выстрелов тоже. Никто не услышал, как оборвалась жизнь Эвана Лоулера. Никто ничего не заметил.
– Раз все зашло слишком далеко, почему вы не заявили в полицию? – снова спрашиваю я.
Ей не хочется отвечать. Светлана надолго замолкает.
– Он заплатил, – наконец произносит она.
– Сколько?
– Много.
– Насколько много?
Она закуривает еще одну сигарету и резко выпускает дым из накачанных губ.
– В общей сложности около ста тысяч фунтов. Может, и больше, если считать подарки, которые прислали после. Зажигалка «Картье» – вот эта. – Она поднимает ее. – И украшения: «Кабошон», «Сваровски»…
– Значит, он купил ваше молчание.
– Мы пришли к взаимопониманию, – уточняет Светлана.
– И стоило оно того? Если за сто тысяч вас чуть не убили?
Она пожимает плечами и бросает на меня ехидный взгляд, будто сам вопрос кажется ей глупым. Для таких, как Светлана, наверное, так и есть.
– Что ж, – говорю я, скорее для Дэвис, чем для нее, – похоже, наш «славный парень» был не таким уж и замечательным. Благодарю вас, Светлана. Или, может, лучше называть вас Соней?
Она удивленно вскидывает бровь и криво улыбается. Лицо в тот же миг меняется до неузнаваемости.
– Знаете, есть такая поговорка, детектив, – произносит женщина с неожиданно идеальным кокни-акцентом. – Не судите книгу по обложке.
21
БетОктябрь 2018 года
Прошло четыре недели с тех пор, как Бет похоронила мать, но оплакать ее возможности не нашлось. Разум и сердце отказывались понимать, что Лилианны больше нет. Казалось, будто она все еще рядом: стоит только поднять трубку – и услышишь звонкий голос с певучими интонациями и веселый смех, похожий на перезвон колокольчиков. Бет не верилось, что она больше не увидит маминой улыбки или приподнятых уголков губ, готовых расплыться в широкую радостную ухмылку. Мать была ее опорой, надежной гаванью, где можно укрыться от самых страшных штормов. Это был остров, где Бет находила покой, уют и безусловную любовь. Куда же ей плыть теперь?..
Не раз наблюдая в больнице чужое горе, Бет частенько думала о том, каково это – потерять близкого человека. Работа медсестрой неизбежно толкает к подобного рода мыслям. Представляя себе безутешную скорбь и нестерпимую боль, разрывающую сердце, она порой ночами плакала в подушку от страха, что настанет день, когда мать покинет ее. Но тогда это было лишь фантазией, тенью грядущего. А теперь все случилось всерьез, и оказалось, что прежние представления о горе были только бледным намеком на то, что люди чувствуют в реальности.
Шок от смерти матери, которая скончалась прямо там, на полу кухни, заморозил в Бет все живое. Казалось, в тот момент она перестала быть человеком. Она снова и снова прокручивала в голове ту сцену: как отчаянно пыталась реанимировать Лилианну, яростно надавливая ей на грудь, пока не примчались медики и не оттащили ее силой, а она выла на одной протяжной ноте, словно банши. Бет сразу поняла, что матери больше нет: еще до того, как в кухню ворвались медики в зеленой униформе. Она почувствовала это в тот самый миг, когда душа покинула тело. Все происходило как в сюрреалистическом сне, в кошмаре, будто с кем-то другим: например, с актером в фильме ужасов. Только это не был сон. Все было взаправду.
Бет толкает дверь офиса «Лоулер и Ко» и, миновав изогнутую стойку ресепшена, решительно поднимается по ступенькам в холл.
– Эван у себя? – резко спрашивает она у молодой девушки с брекетами, такой юной, что ей, скорее всего, еще не наливают пиво в пабе.
Девушка не знает ее в лицо, но мгновенно понимает, что визит явно не дружеский.
– Я уточню, – неуверенно улыбается она, сверкая металлом во рту. – Как вас представить?
– Не надо, обойдусь, – бросает Бет и направляется к двойным дверям, ведущим в кабинет Эвана.
– Здравствуй, Шанна, – кивает она секретарше, которая, подняв голову от бумаг, явно удивляется ее появлению.
Бет никогда не любила эту надменную стерву с натянутой улыбкой и прищуром – слишком уж много она о себе воображала. Наверняка Шанна третирует девчонку с брекетами, не давая ей ступить и шагу. Вполне в ее духе.
– Здравствуйте, Бет, – сладко мурлычет та, растягивая губы в притворной улыбке. – Приятно вас видеть – давненько вы у нас не появлялись.
Все самообладание, что осталось у Бет, уходит на то, чтобы не послать нахалку к черту.
– Боюсь, Эвана сейчас нет на месте, но вы можете передать ему сообщение. Что-то срочное случилось? Все ли в порядке? – произносит Шанна, прекрасно зная про развод и последовавший за ним скандал. Просто она наслаждается моментом. – Кстати, слышала про вашу мать. Примите…
– Да пошла ты на хрен, сука, – шипит Бет и протискивается мимо нее в кабинет Эвана.
– Что?! Эй! Бет, не смейте! Туда нельзя… – визжит Шанна.
– Это мы еще посмотрим, – бурчит Бет себе под нос.
Заметив, как Шанна хватается за трубку телефона, она быстро запирает за собой дверь, задвигает жалюзи и начинает обыскивать кабинет. Бет и сама толком не знает, что именно ищет, но уверена, что здесь должна быть зацепка, способная доказать вину Эвана – ведь это он подставил Ника. Наверняка в кабинете хранится нечто важное, что можно предоставить полиции как свидетельство его злого умысла.
Невольно вспоминается, с каким видом Ник вернулся из участка на следующий день после ареста – будто внутри него что-то сломалось. Дома его ждала такая же разбитая горем Бет, оставшаяся без матери и дочери разом. Они сели друг напротив друга за кухонный стол, вытянули руки и соприкоснулись пальцами. Долго не могли сказать ни слова. Дом, как всегда, выглядел чистым и опрятным, но на самом деле здесь царила разруха, будто после ядерного взрыва: формально все цело,