Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

Я встаю и начинаю расхаживать по комнате, рассматривая детали интерьера. На кухонной столешнице замечаю стопку писем и беру их в руки. Адресованы некой Соне Эдвардс: налог на жилье и прочие счета.

– Никто не услышит?

Светлана снимает дорогие босоножки и закидывает ухоженные ноги на кремовый кожаный диван. Приподнимает бровь – темную, словно нарисованную.

– У него в квартире была звукоизоляция.

– Зачем?

Она снова пожимает плечами, уже почти насмешливо:

– А зачем ее делают?

– Можете рассказать о ваших встречах с мистером Лоулером что-нибудь интересное или важное?

Она улыбается:

– Зависит от того, что именно, детектив, вы считаете важным.

Я смотрю ей в глаза. Они карие, почти черные, и за этой чернотой – пустота, будто там давно погас свет.

– Вы хорошо с ним ладили? Он всегда платил вовремя? Делал ли вам подарки?

Она закатывает глаза – ей скучно.

– Человека убили, Светлана, – мягко напоминаю я. – Выстрелили в голову и бросили гнить. Жестоко и бессердечно. Вы не знаете, кто мог бы это сделать?

На ее лице наконец что-то дрогнуло – именно этого я и добивался.

– У меня есть алиби на тот день, когда он умер, – возмущенно говорит Светлана. – Можете проверить в агентстве. Или у клиента, в отеле, по камерам…

– Уже проверили, – улыбаюсь я, хотя улыбка больше похожа на оскал.

– Не вздумайте повесить это убийство на меня! Я не особенно его любила, но смерти ему не желала. Эван был хорошим клиентом, пусть даже иногда… И платил он щедро – больше, чем требовалось.

– За что именно?

Светлана снова надевает маску холодной невозмутимости, возвращаясь в привычное ей состояние.

– У него были особые предпочтения. Ну, вы понимаете.

– Нет, не понимаю. Объясните.

Вскинув тонкую изогнутую бровь, Светлана встает и уходит в спальню. Через несколько минут возвращается.

– Вроде таких, – говорит она и бросает на диван предметы один за другим: сбрую, веревку, блестящую черную маску, плетку, кляп и наручники.

Дэвис украдкой косится на меня.

– Значит, он любил БДСМ? Увлекался садо-мазо?

Мне хочется спросить, откуда у Дэвис такие познания в этой теме, но оставлю шутку на потом.

Светлана криво улыбается.

– А вы умны, детектив, – произносит она с легким сарказмом.

– Выходит, он был извращенцем? Любил, когда его связывают и все такое?

Светлана удобнее устраивается на диване, и черная шелковая блузка опасно приоткрывает искусственную грудь.

– Не его, – говорит она. – Меня. Ему нравилось связывать меня, хлестать, затыкать мне рот, использовать дилдо. – Она перечисляет все так, будто читает перечень покупок. – Я, детектив, специализируюсь на подобного рода развлечениях. Обычно это мне приходится доминировать, но Эван… да и некоторые другие мужчины хорошо платят за такие услуги. Хотя… – Она обрывает себя на полуслове.

– Хотя что?

Светлана в который раз пожимает плечами.

– Он просил меня кое-что сделать, но я отказывалась даже за большие деньги.

Мне трудно в это поверить, но виду я не подаю.

– О чем речь, Светлана?

На миг в ее глазах мелькает нечто похожее на страх, и маска спадает, делая ее неожиданно живой.

Вздохнув, Светлана отводит взгляд и нехотя говорит:

– Ему нравилось мучить меня… иногда он просил разыграть сцены с изнасилованием, иногда просил позволения… порезать меня.

– Порезать? Разве не в этом суть садо-мазо?

Светлана смеется, будто я ничего не понимаю.

– А вы из тех, кто предпочитает классику, да, детектив?

Я молчу – похоже, она намеренно пытается смутить меня и даже унизить. Лежащий на диване огромный черный дилдо вызывает чувство гадливости.

– Суть в том, чтобы это нравилось обоим, детектив Райли.

Странно, что эскортница запомнила мое имя, и еще более странно – что она произнесла его вслух.

– Мне не нравится идея быть изнасилованной или избитой до полусмерти.

– Понимаю вас.

– Что заставило прекратить с ним встречи? – спрашивает Дэвис, опережая меня.

Светлана откидывает черные волосы с плеч, обнажая бледную шею. Сейчас она до неприличия похожа на молодую Мортишу Аддамс.

– Вот это, – говорит она, указав на большой уродливый шрам. Рана, что его оставила, явно была глубокой: рубец до сих пор красный и припухший.

– Это он сделал?

Светлана пожимает плечами, и мне хочется встряхнуть ее так, чтобы с нее наконец осыпались все украшения вместе с наращенными ресницами.

– Да. Один раз зашел слишком далеко, и я попала в больницу. Пришлось накладывать швы. После этого я отказалась с ним встречаться.

– Вы не сообщили о нападении в полицию?

Светлана в сотый раз пожимает плечами.

– Нет.

– Почему? – тоже спрашивает Дэвис. – Попали в больницу, получили шрам… Почему же не заявили? Боялись? Он угрожал вам?

– Нет…

– Тогда что? – не унимаюсь я.

Светлана неловко опускает глаза.

– С одной стороны, я рада, что он мертв; той ночью он повел себя как настоящая скотина. Я видела по его глазам, что он хочет причинить мне боль, хоть я и просила остановиться. Эван был не таким, каким казался внешне. Не думаю, что он любил женщин. Ему хотелось доминировать и унижать. Бывают такие мужчины – что поделаешь. – Она снова пожимает плечами. Похоже, у нее это нервный тик. – В основном всякие неудачники, но Эван… – Она смотрит на меня. – Мне кажется, он собирался меня убить.

– Где это произошло? – уточняет Дэвис.

– В той самой квартире, в апартаментах «Малберриз». Там очень тихо. Никто не