Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

Ник заговорил первым:

– Господи, Бет… Боже мой…

Она посмотрела ему в глаза и увидела в них страх.

– Прости… – прошептал он. – Мне ужасно жаль.

И заплакал. Они поняли: теперь все изменится. Навсегда.

С тех пор Бет заперла свое горе внутри. Даже на похоронах матери она не смогла выдавить ни слезинки. «Вот стерва!» – наверняка подумали про нее люди.

Лили не позволили проститься с бабушкой: Эван заявил, что «девочке нечего делать на кладбище – лишь психику ломать».

Ломать психику – подумать только!

– Знаешь, что действительно ломает психику, Эван? – кричала Бет ему в трубку. – Это когда ты промываешь мозги собственной дочери, заставляешь ее лгать и внушаешь, что мать не любит ее и не хочет видеть! Когда лишаешь ее самого близкого человека! Ты хоть понимаешь, что ты с ней делаешь? Из-за тебя она осталась без бабушки! Как ты смеешь? Зачем? Ты отказываешься дать мне развод, крадешь со счета все деньги – а там были и мои, между прочим, те, что я заработала сама, своим собственным трудом! Тебе это так просто с рук не сойдет… Я хоть сдохну, но заставлю тебя пожалеть. Слышишь, Эван?..

– Ты расстроена из-за матери, Бет, понимаю, – снисходительно сказал он. – Я это учту. Но Лили и без того пришлось несладко… – Он сделал паузу. – Послушай… почему бы тебе не вернуться домой? Давай снова жить вместе, втроем… Я позабочусь о вас обеих, и…

– Только через мой труп!

Эван тяжело вздохнул:

– Тогда встретимся в аду, Бетани.

На похороны Эван прислал огромный букет лилий, но Бет выбросила его в мусорное ведро. Мать она оплачет потом, когда все закончится. А пока нужно бороться: за Ника, Лили, за их будущее и за саму себя.

– Мы справимся, – сказала она, обнимая Ника. – Мама всегда говорила, что, если ты прав, бояться нечего. Против правды не поспоришь.

Но по опущенным плечам она видела: Ник уже сломался.

– Меня считают извращенцем, Бет, извращенцем и п-п… педофилом… Мое имя полощут в газетах… полиция замучила допросами… и те картинки в компьютере… Я ведь правда не знаю, откуда они взялись – ты же веришь мне, да? Мне их подбросили… Эван или кто-то другой… он взломал кабинет и… Ты же знаешь, я бы никогда…

– Тихо, родной… тихо, – шептала Бет, удивляясь силе, которая вдруг в ней проснулась. Казалось, за плечом у нее встал дух матери.

Ник обнял ее так крепко, что она уже не понимала, где заканчивается ее тело и начинается его. Они лежали обнаженные, прижимаясь друг к другу, как испуганные дети в темноте.

– У него деньги, Бет, и немалые связи… и эта масонская ложа, куда он ходит… там все сплошь адвокаты, врачи и политики: люди при власти, со статусом… Нам с ними не тягаться. Мне, скорее всего, дадут реальный срок и до конца жизни будут считать насильником. Я не смогу найти работу… Меня будут презирать. Я стану изгоем.

– Никто не поверит, – сказала Бет – и сама услышала, насколько неискренне это звучит.

– Мне надо уехать, – заявил вдруг Ник, выбираясь из ее объятий и садясь на кровати. Он провел пальцами по лицу, будто постарев за ночь на несколько лет. – Тогда ты сможешь вернуть себе Лили. Сумеешь все забыть. Эван именно этого и добивается. Он разрушил мою жизнь и твою тоже… Ты осталась без матери… потеряла дочь. Все из-за меня. Это я виноват.

Бет тоже села, подогнув колени. Развернулась к нему и крепко взяла Ника за руки.

– Нет. Ты ни в чем не виноват. Только он один. Бегать мы не будем. Нам скрывать нечего. Мы должны верить в правду и в правосудие. И еще друг в друга… – Голос сорвался: в нем смешались страх после пережитого и ужас от предстоящей битвы. – Надо набраться сил, Ник. Нельзя позволить Эвану творить все, что ему вздумается. Нельзя, чтобы он победил.

Но, произнося это, она видела в глазах Ника отчаяние.

– Пожалуйста…

Бет снова заплакала, и он большим пальцем стер слезу с ее щеки. Огромные руки, привыкшие копать землю, касались ее лица мягко, почти невесомо, будто кашемир.

– Знаешь, что говорят, когда оказываешься в аду? – спросила Бет.

Ник тихо фыркнул, и в этом выдохе прозвучала тяжелая обреченность.

– Надо идти дальше.