"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Дердри узнала обо всем случайно, – продолжала я. – Она работала у вас на общественных началах и…

– Она не должна была никогда заглядывать в те файлы, – прошептала Тиш, – но у меня был грипп, Джаспера не было в офисе, и Дердри пришлось регистрировать наличные денежные поступления.

– И она выложила Геккомбу все, что увидела, – продолжала я, когда Тиш запнулась.

– Он сказал ей то же, что говорила я. Как много полезного мы делаем и что не нужно ставить всех в затруднительное положение, ибо плох сам закон. Джаспер сказал, что сенатор Гантнер оценит ее… понимаете, он знал, что профессор Мессенджер надеется на федеральную судейскую должность.

– Вы присутствовали при этом разговоре? – спросил Мюррей.

Тиш стала пунцовой, ее взгляд уперся в стоящий на столе селектор. Она не собиралась этого делать, но ревность толкнула ее подслушать, что он говорил женщине, оставшейся с ним наедине.

– И поэтому Блэкли заставил «Гейтвэй» сделать пожертвование «Аркадия-Хаус»? – спросила я.

– Полагаю, так, – прошептала она, глядя на свои руки. – Я не знала о деньгах, я имею в виду те пятьдесят миллионов, пока Дердри не натолкнулась на счета. Джаспер всегда сам вел спонсорские файлы. Даже не знаю, как Дердри нашла эту дискету. Просто у нее была привычка совать нос повсюду. К тому же она никак не могла забыть об этом и, каждый раз приходя сюда, старалась вызвать меня на обсуждение.

Мы помолчали минуту-другую. Шум с улицы едва проникал сюда сквозь толстые стекла, – дети кричали по дороге домой из школы, гудел клаксон случайной машины.

– Когда Дердри убили, вы не подумали, что это дело рук Джаспера или его друзей?

– Нет! – взорвалась она, напугав себя так же, как и нас с Мюрреем. – Они пожертвовали двадцать пять тысяч на один из ее любимых приютов и собирались сделать ее мужа судьей. Чего ей еще было нужно?

Длиннющий список потребностей Дердри промелькнул у меня в голове, но вслух я сказала:

– Вы когда-нибудь видели здесь бейсбольную биту?

Удивленная неожиданной сменой темы, Тиш ответила, нисколько не задумываясь:

– Да. Доналд Блэкли принес одну, может быть, недели три назад, не знаю. Они с Джаспером долго смеялись, Джаспер говорил, что с этим они пойдут в бой за Гантнера.

Почему вы об этом спрашиваете? – спросила она с опозданием.

Полиция скрывала от прессы, что обнаружена бита Фейбиана, но Мюррей мигом сообразил это, сопоставив смерть Дердри с моим вопросом. Его глаза загорелись, он начал было что-то говорить, но оборвал себя и попросил подробнее вспомнить этот день. Тиш не могла сказать точно, не могла также и вспомнить, была ли подписана бита. Она не увлекалась бейсболом.

Мюррей записал на пленку весь разговор. Прослушай эту запись Финчли, он, несомненно, аннулировал бы ордер на арест Эмили. Свидетельские показания Тиш снимали обвинения и с Фейбиана. По правде говоря, я сожалела об этом. Но что, если он соучастник?

Нет, это было совершенно невозможно. Блэкли или Гантнер украли биту с определенной целью: обвинить Фейбиана в убийстве жены. Они не ожидали, что Эмили найдет орудие убийства. Они, конечно, сидят как на иголках, удивляясь, почему Фейбиан еще не арестован.

– Что же ты будешь делать теперь? – спросил меня Мюррей. – Расскажешь все прокурору штата? Или федеральному прокурору? Или мне следует просто опубликовать эксклюзив?

– Тиш, что вы хотите, чтобы мы сделали? – спросила я.

– Убрались отсюда к черту, – огрызнулась она.

– Понятно. А что еще?

– Дайте мне время подумать. Во всяком случае, прошу вас ничего не публиковать. Все это только предположения. Нет доказательств.

Мне стало жаль Тиш. Она попала в трудное положение из-за любви к Джасперу Геккомбу, в то время как ему не было до нее никакого дела. Мюррея, кажется, тоже проняло.

– Мы знаем достаточно, чтобы представить нужные доказательства. – Он говорил с необычной мягкостью. – Можем мы дать ей сорок восемь часов, Варшавски?

– Не на бейсбольную биту. А на деньги… Этот тайник никуда не денется так быстро.

Мюррей подключил телефон и ободряюще похлопал Тиш по плечу. Мы направились к выходу и, закрывая дверь, услышали за спиной рыдания Тиш.

– Мне жаль ее, – сказал Мюррей, когда мы стояли возле его автомобиля, – ты была слишком сурова с ней.

– Мне тоже жаль ее. Достаточно жаль, чтобы стукнуть по башке и тем самым, быть может, спасти.

– Ладно, давай о деле: эти бумаги ничего не доказывают. «Гейтвэй» купил у «Сенчури» некий долг, но там ни слова не говорится о Кайманах.

Я усмехнулась:

– Именно сейчас ты должен доказать, что все еще годен для своей работы. В одной из тех статей, которые ты распечатал, говорится, что Крайг Гантнер показал перед Особым комитетом сената, что «Гант эдж» не нарушал эмбарго. Поезжай в Вашингтон и отыщи того, кто достаточно влиятелен и может добиться вызова в суд брата сенатора Соединенных Штатов. Поговори с Мессенджером: он выполнял какую-то юридическую работу для Гантнера по «поправке Боланда». Фейбиан не станет разговаривать со мной, но, быть может, расскажет тебе, что именно интересовало сенатора.

Мюррей запечатлел на моем носу мокрый поцелуй.

– Это может быть очень большая статья, Варшавски. Я приглашу тебя на обед в «Риц», если получу Пулитцеровскую премию.

– Укроти свою буйную фантазию. Как насчет того, чтобы проводить меня до дому? У меня на хвосте грязный громила, а я не готова бороться с ним в одиночку.

Мюррей прибег было к обычным своим издевательствам, но, когда я рассказала о нападении Энтона на Эмили и о моей пробежке по лестницам «Гейтвэя» утром, он покорно последовал за мной.

– Ты собираешься принести мне в зубах Энтона, чтобы восстановить свою репутацию? – спросил он, когда мы без приключений добрались до моей квартиры.

– Только если его завернут в латекс. Я не хочу схватить бешенство или что-то похуже от прикосновения к нему.

Интересно, надолго ли мушкетеры оставили меня в покое? Возможно, через своих осведомителей в муниципалитете они знали, что из больницы я поехала к Конраду, но в любой момент они узнают, что я вернулась домой.

Я выглянула на улицу. Мой «транс-ам» стоял там, как яркий красный маяк, приглашая: «Приди и возьми меня». Впрочем, он простоял там не один день, и о нем теперь можно не беспокоиться.

Ноги болели. Я прошла в кухню и достала из морозилки