"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Все было прекрасно, пока я не поинтересовалась, почему у «Ламии» отобрали разрешение на участок. Алек Гантнер поговорил с Фиби и попросил ее помочь избавиться от меня. В обмен его папочка получит разрешение министерства здравоохранения на испытание «Ускорителя роста Т-клеток». А чтобы подсластить пилюлю, они поручили Геккомбу найти работу для «Ламии» по реконструкции.

Тогда неудивительно, почему «Хоум фри» не занимается теперь непосредственным размещением бездомных. Если они в самом деле отмывают деньги, предназначенные «Гант эдж», им не хватает ни сил, ни времени работать на ниве благотворительности, к тому же они не хотят, чтобы правительство или хотя бы муниципалитет проводили проверки, которые должны проходить все агентства, занимающиеся социальной помощью.

Разумеется, они были завалены наличными деньгами. Почему же не пустить часть их в строительство? Используя румын и не платя им почти ничего, можно раздувать платежные ведомости и изображать, что на строительство идет гораздо больше денег, чем затрачено фактически.

Как много знала об этом Дердри? Она, возможно, натолкнулась на раздутые платежные ведомости во время работы на «Хоум фри». Она, возможно, даже узнала о выделении кредита. Так как она была замужем за Фейбианом, ей не составляло труда выяснить, в чем именно «Гант эдж» пытался нарушить «поправку Боланда».

И что же произошло? Дердри выложила все, что знала, трем мушкетерам? Надеясь на что? Я не могла понять. Может быть, она не хотела добиться чего-то конкретного, может, просто дала понять, что знает их секрет и что они должны уважать ее. Если их миллионы оказались под угрозой, они, возможно, решили, что она тому причиной.

Образ Дердри на том злополучном приеме всплыл у меня в памяти. Пьяная, неприветливая, делающая косвенные намеки о Джаспере Геккомбе и о том, как вежливы должны быть с нею Блэкли и Гантнер. Им в тот вечер стало ясно, что она выдаст все их секреты первому встречному в промежутке между двумя глотками из стакана.

Если… Если все мои предположения были верными. Я взяла со стола Блэкли листок бумаги и записала имя Халила, его адрес и дату отправки письма. Вернув папку «Иностранные клиенты» в стол хозяина, я вытащила бумаги «Гант эдж». Это была самая большая из подшивок Блэкли – почти шесть дюймов толщиной.

Взглянув на часы, я увидела, что пробыла в кабинете уже больше часа. Не возникнут ли у охранника подозрения? А если возникнут, что он предпримет? Без электричества невозможно сделать копии. Я должна изучить документы здесь; сегодня, вероятно, мне предоставился последний шанс.

Торопясь, я перебирала бумаги, не зная, что искать. Наконец наткнулась на те, что относились к задолженности «Гант эдж». Дальше шли документы по налогам. А вот другая половина письма Гантнера к Фейбиану, его предложение Мессенджеру стать экспертом по налогу на займы и офшорным банкам.

Я опять уселась в кресло с грузом документов, и вдруг до меня донеслось жужжание в глубине здания. В офисе была абсолютная тишина, и поначалу этот шум не обеспокоил меня, потому что это был звук, самый будничный в повседневной жизни офиса – лифт.

Я злобно выругалась. Как я и опасалась, охранник что-то заподозрил и в его распоряжении был аварийный лифт.

Я торопливо позакрывала ящики стола, засунула папки, которые держала, за спину под пояс джинсов, огляделась вокруг, чтобы убедиться, что не оставляю никаких следов, и выскочила из кабинета так быстро, как только могла. Мои подколенные сухожилия протестовали, но я взяла верх над ними.

– Теперь двигайся, или будешь отдыхать, долго-долго, в тюрьме, – бормотала я вслух.

Добравшись до лифтов, я не заметила никакого движения. Быть может, ошиблась? Или существовал еще и служебный лифт в другом крыле здания? Если я выйду на лестничную клетку, меня можно будет перехватить на любом этаже, но там я, по крайней мере, буду слышать своего преследователя.

Когда я вернулась обратно в коридор, мотор лифта снова включился. Я прикладывала уши по очереди к каждой из лифтовых дверей, шум доносился из-за крайней слева. Огляделась в поисках укрытия. Высокий барьер из красного дерева отделял коридор от стола, где у секретаря был пульт управления. У меня оставался один выход: когда мотор позади меня издал характерный звук перед остановкой, я подбежала к барьеру, оперлась рукой о верхушку и перепрыгнула через него, с грохотом приземлившись на ряд кнопок, вмонтированных в крышку стола. Сдерживая ругательства, я затаила дыхание. Двери раздвинулись. К счастью, мое громкое приземление не было замечено. В гробовой тишине здания был слышен треск переносной рации и недовольное ворчанье охранника. Я осторожно сползла с пульта и забралась под стол. Через несколько секунд луч фонаря заплясал по ковру в полушаге от меня. Мою левую ногу свела судорога, я кусала губы, чтобы не закричать.

Луч исчез. Звук шагов гасился толстым ковровым покрытием, но при отсутствии посторонних шумов я слышала, как охранник потопал в направлении кабинета Блэкли. Услышав, что он вставляет ключ в замок, я распрямила затекшую ногу и выбралась из своего укрытия. Массируя стянутую мышцу, всмотрелась в глубину коридора. Во мраке мне не был виден дальний конец, и я не знала, открыта ли дверь Блэкли и где охранник, но и он тоже не мог видеть меня.

На четвереньках я переползла через открытое пространство к лифту. Он оставил его открытым с помощью деревяшки: кнопки автоматического вызова не работали, поэтому он должен был держать кабину таким способом. Я пробралась в кабину. Без фонаря, при свете одной лишь слабой аварийной лампочки в коридоре трудно было разглядеть, что находится внутри. Присмотревшись, я увидела, что охранник включил ручное управление, которое приводится в действие ключом. Влажными от волнения руками я нащупала в темноте свои отмычки. Одновременно услышала, как хлопнула дверь кабинета Блэкли.

– Спокойно, Виктория, – прошептала я себе, – замок это продолжение твоих пальцев, найди путь в него.

Свет фонаря охранника вспыхнул перед дверью как раз в тот момент, когда замок открылся. Я повернула рычаг влево на две трети оборота и выбила клин. Вопль охранника сопровождал движение лифта вниз.

Кабина лифта остановилась на одиннадцатом этаже. Очень кстати: нужно было вернуться на пятнадцатый и забрать свой портфель. Мало того, что он весь покрыт моими отпечатками, внутри броско написано мое имя.

Я вытащила из-за пояса папки Гантнера, вытряхнула из них содержимое и запихнула за пазуху. Разорвав обложку из манильского картона, я аккуратно засунула кусочки между дверцами лифта.

Я ожидала услышать шум погони, но в