"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Вам придется подниматься пешком на тридцать шестой, – предупредил он, – электричество отключено.

Я тяжело вздохнула.

– На месте ли Доналд Блэкли и Элеонор Гузаяк? Я хочу поговорить с ними, если обнаружу что-нибудь серьезное.

– Сюда никто не приходит, мисс, это небезопасно. Мистер Блэкли и его сотрудники во вторник забрали все важные документы. Нужно было видеть, как он спускался через тридцать шесть маршей. Некоторым двадцатилетним ребятам пришлось сдаться на полпути, но не мистеру Блэкли, он сохраняет отличную форму.

– Надеюсь, мне это тоже удастся. – Я улыбнулась и пошла к лестнице, на которую он мне указал.

Я шла медленным равномерным шагом с частыми передышками, чтобы давать отдых ногам. На каждом втором этаже было включено аварийное освещение, и его призрачный свет позволял читать надписи на дверях.

Примерно на пятнадцатом этаже я оставила свой портфель, рассовав по карманам отмычки и резиновые перчатки. Примерно на двадцать втором появилось ощущение, что не ноги несут меня, а я их. Добравшись до тридцатых этажей, я была вынуждена делать остановку и присаживаться после каждого пролета. Когда я, наконец, добралась до двери, помеченной цифрой «39», мои ноги совершенно отказались повиноваться. Минут десять я лежала на полу в коридоре, прижав лодыжки к дверному косяку, пока боль в ступнях не стала терпимой. Тогда я снова поднялась и поплелась по коридорам к кабинету Блэкли.

Я шла на цыпочках, хотя кабинеты были пусты. Покинутое людьми здание казалось не просто жалким, а нелепым. Возникло идиотское желание погладить стены и поговорить с ними, чтобы убедиться, что здание знало о моем благожелательном отношении и будет моим союзником в поисках.

Добравшись до апартаментов Блэкли, я натянула перчатки из латекса. Наружная дверь была заперта. Я не взяла с собой фонарик, и поэтому, стоя в темноте на коленях, провозилась со своими отмычками дольше, чем мне хотелось бы. Следовало спешить: вряд ли охранник пойдет за мной по лестницам, но, быть может, существует лифт, работающий от аварийного генератора и не предназначенный для таких людей, как я.

За открывшейся дверью было обычное служебное помещение: комната секретаря и приемная для посетителей, конференц-зал, он оказался открытым; дверь в святая святых была заперта.

Я решила не обращать внимания на стол и картотечный шкаф секретаря Блэкли, считая, что вряд ли там окажется что-то важное. Дверь его кабинета тоже была заперта, но поддалась той же комбинации отмычек, что и входная.

Оказавшись в комнате хозяина, я быстро принялась за дело. У Блэкли был стол с одним средним ящиком и картотечный шкаф; и то и другое было сделано из красного дерева. Ящики – заперты, но легко открылись. Я стала вытаскивать папки, склонилась над наклейками, щурясь в полумраке. К счастью, у него была угловая комната, в которой две стены имели окна.

Тихонько насвистывая, я быстро пролистала рабочие отчеты по займам, прибылям, расширению денежного обращения, иностранным клиентам, клиентам, представляющим правительство; резидентов с активами в сто миллионов и более было всего одиннадцать, включая «Гант эдж». Там были также заключения «за» и «против» ведения банковских дел с офшорными и маленькими банками, которые могли являться предметом приобретения, личные дела сотрудников, направляемые непосредственно боссу.

Кадровые проблемы Блэкли меня не касались, и я вернула соответствующие бумаги в ящик стола. Я быстро просмотрела картотеку приобретений, но не нашла упоминания о «Сенчури бэнк». Среди иностранных клиентов я обратила внимание на ближневосточных: размеры их вкладов потрясали. Я быстро перелистала списки клиентов и уже собиралась положить обратно в ящик и эту папку, как в глаза бросилось название «Гант эдж».

Подкатив кресло с бархатной обивкой к окну, где было удобнее читать, я судорожно перелистала папку, пока не нашла название «Гант эдж». Оно упоминалось в письме от человека по имени Мэнзур Халил; фирменный бланк представлял его как экспортера, имеющего свои представительства в Карачи и Аммане. Он благодарил Блэкли за предоставление возможности вести дела с «Гейтвэем» и «Гант эдж», а также извещал, что Сельскохозяйственная продукция «Гант эдж» – в письме стояли заглавные буквы – благополучно достигла пункта назначения.

«Мой клиент чрезвычайно доволен работой „Гант эдж“, и, согласно нашей договоренности, я перечислил плату на депозит в свой собственный банк на Каймановых островах. Я ожидаю ваших указаний о том, как перевести деньги со счета вашему клиенту».

В заключение Мэнзур Халил расписывался в своем глубоком уважении, считая себя весьма обязанным мистеру Доналду Блэкли. Я трижды перечитала письмо, затем отложила его в сторону и задумалась.

Если «Гант эдж» продал товар на Ближний Восток, почему нельзя было просто перечислить деньги на счет «Гант эдж»?

Наверное, у них есть посредники по всему миру. Даже если речь идет о стране, где из-за гражданских беспорядков рискованно вести дела без проблем, можно получить оплату в долларах в любой стране по выбору. Зачем требовать, чтобы заказчик положил деньги на свой собственный счет за тридевять земель?

Внезапно я вспомнила о письме, которое вытащила из стола Фейбиана Мессенджера. Сенатор Гантнер благодарил его за совет по поводу «поправки Боланда». В то время мне не пришло в голову, что каждый сенатор имеет в штате не менее дюжины адвокатов, которые, если потребуется, дадут ему любые советы по федеральному законодательству. Он обратился к Фейбиану, потому что не хотел, чтобы кто-либо в Вашингтоне знал о нарушении закона его семейной компанией.

Я очень смутно представляла себе, что такое «поправка Боланда». Мне казалось, что она связана с поставками оружия никарагуанским «контрас», но, возможно, она запрещает любые финансовые сделки с террористическими организациями? Интересно, что сказал бы Фейбиан, если бы я позвонила и попросила у него разъяснения?

Размышляя над этим, я решила, что какую-нибудь информацию о делах «Гант эдж» можно добыть в конгрессе: в кипе документов, которые подготовил для меня Мюррей, сообщалось, что молодой Алек и брат сенатора Крайг оправдывались перед Особым комитетом сената, доказывая, что «Гант эдж» не нарушал эмбарго. Зерновым компаниям приходилось тяжело из-за эмбарго, и обойти запреты можно было, действуя через третье лицо – такое, как Халил. А кредит в пятьдесят миллионов долларов, который «Сенчури бэнк» пропустил через «Хоум фри», тот, обнаруженный Кеном Грэхемом в файлах Тиш; не деньги ли это, переведенные с Кайманов Халилом для «Гант эдж»?

Если «Сенчури» и «Хоум фри» отмывали деньги «Гант эдж», неудивительно, что ни Блэкли, ни Геккомб не хотели, чтобы я совала нос в их дела. Мушкетеры отказали в займе «Ламии», потому что, купив «Сенчури», они начали зажимать маленькие предприятия и предприятия женщин-владельцев. Затем, как и говорил